больницана экране: в первой операционной
идёт операция на экране: во второй операционной
пациент уже переведён
в палату и приходит в себя
скорее всего на экране: в третьей операционной
операция начинается
экран висит в кафе
в кафе готовят вкусно и недорого
за три месяца
перед болезнью
перед болезнью
разлили местность
в шарлевиле-мезьере
пролили наружу реки тогда помню
в бок западного собора
врывались волны
в талант туннеля в протяжный порт конечно
рембо не так чтобы мой поэт
меня не задеть его журчащей агрессией
но негоже наверное чураться вечного и мы пошли
как положено поклониться могиле
но через высокую ограду её цветы
было не положить и когда тут
я попробовала через железные прутья
через ржавые украшения перегнуться
рембо впился прутом мне в левую грудь артюр рембо умер в 1891 году от онкологии это я уже потом
вспомнила
после обследования
ремиссия
ремиссия
жизни послушный шанс
ремиссия
послушанье
ремиссия
моя толстая родственница
двоюродная утопия выздоровленья построен
в мире твоём на оборотках
дворец у подножья роскошья
в дворцовых
коридорах
погода перед тобой расшаркивается
тут прямо
оригинал времени появляется ремиссия
я у тебя в гостях сижу
и пью кофе
без гущи
горы за два месяца
до болезни
болит голова раскалывается
меня нелогичное сущее
несут в пальто на носилках пожарники
они добры одеты и бородаты
и поворот такой
что даже лёд
замёрз воздух морозен
врач сух
боль не знает
куда оказаться
она просто так
горные сёстры
листают шелест жалоб по коридору бабушки
везут своих дедушек
они им поют и смеются
так как не знают
как по-другому плакать
после полуночи
капельницы переполнены снегом
забота
тогда миражи ещё не пожелтели
их внутренности и железы
ещё не принесли в жертву а потом зной невезения
дислексия диалектики
и ближние заболели знамениями
— не бросай рыбью голову несъеденной
— возьми горстку чужих рождений
— посылай себя блокчейном в неизвестность их восторг бесцеремонно вторгается
и выкатывает кресло на колёсиках
заплаканное
химия
в швейцарии
химию начинают по часам
пунцовым утром
подноготные пациентки
кучкуются
сёстры слитки последних сил
смуту мутаций заносят в таблицы
десятью передними пальцами
лица полные лестниц
и лица лестниц лишённые
ставят в последовательность
они уж знают откуда растут ноги гена
и снимают скан с недосказанного в россии
химию начинают ближе к полудню
где-то после одиннадцати
врачи
возвращаются с обхода
в стационаре они приняли решение по умирающим
и теперь обращаются к живущим
мы обитатели одиночества бывшие
мы уже позавтракали и чувствуем
себя приближёнными
к этому их обходу
к обходу этому вечному
и прогнозы не путаем с будущим
формализм
И на вас на нас навылет Поплавский мы в больнице
мы в отделении мы на мысу
мыс это мы вы вышли
вы это выход нам к вам наощупь
не выбраться они в окнах
окна это они мы им навылет
невидимы мы в онкологии
мы в отделении мы нам навылет:
вернёмся к чудесам
ремиссия
мысль вспоминает
о собственном детстве
мелеет
и улыбается
подруга
к соседке
приходит посетитель
посредник приходит
чтобы не без призора
не на произвол чтобы
садится на стул рядом
стул
медленно отделяется
от кровати больного
между
кроватью
и
стулом
растёт пропасть ко мне
раззаразом
подруга
приходит частой порой
подушки обустраивает
она занята
с собой у неё вязание
садится
ко мне на постель
рядышком
теперь
нам
в ковчеге
удобно наверное так всё и было
сопротивление
юбки
жизнь гардероба мне интересна
в идольной мгле
властное платье атласное
с глубоким вырезом
я взвешивала теломеры
и они оказывались не моими не теми
стресс чужого горизонта
жест страшного торжества я позвала вещи
я позвала юбку
она затерялась запряталась
ушла из-под рук
я знаю юг юбки и север юбки
лёд удлинённый
укороченное горе её
юбки высшие швы что в юбке моей
не моего не нашего?
я не знаю почему ты растягиваешься
я не знаю почему ты сжимаешься
ты лузгаешь семечки льна
ты лузгаешь семечки химии
тьма без отражений ты просто есть
присутствуешь угрозой
и к суверенным суевериям уже не вернуться что в одежде моей
не моего не нашего?
что в одежде моей
не моего не человеческого?
и вот что-то непостижимое объявляется
что и не постигнешь
кажется
и настигло
и кажется
обследование
потеплело
ангелы оживились
и когда она спросила
ей ответили 999 ангелов и один
запнулся
окно из химии
пыль
пытается греться на солнце
мы безволосые лодки носами в песок
из своего безветрия
сидим и наблюдаем ветер
сквозь окна очков заляпанные
пыль остановилась на полпути к солнцу застыла
а ведь могла бы укрыться во встречном ветре
или в любом другом встречном
когда в небесах передвигают мебель
на земле душно
можно занять зрение у прохожего
и разглядеть сквозь пыль мечеть
брешь в шебуршении облаков
рассмотреть неподвижность предпринятую
мир сквозь стекло
с косыми остатками насекомых
прекрасен
утеря
беседники и беседницы
действенники и действенницы заходят ко мне
самовежливой грустью одни — времени недодали
борьба другие — мир просто примерка
исполнить отложенное «хорошо» — шёлковый клёш
сло́ва целебного как полотенце онкология — место утери речи
они не думали что будет так сугубо и я им — онко-окно распахнув: день
подбежал
к столу
песней
спелого
соловья
ночь перед рождеством
наладь свои ладони
на ладони горная дорога с неё виден противоположный берег года и в воздухе появляется запах эха
слух ловит дежурное чудо мурашки шуршат по скамейкам голос высок и не падает
падает человек смерть в сумерках
походит на обморок суета
хор прерван поправка обморок в сумерках
походит на смерть очнувшись
молитва возобновляется отголоски присваиваются
ремиссия теперь походит на репетицию на выходе чёрная кошка
успевает наперерез на ладонях появляются
наледи
маммолог
по ночам
добрая фея за меня приходит бояться
экран сворачивается
в третий солярный квадрант
я отворачиваюсь я уворачиваюсь
добрая фея меня как бабочку
на биопсию нанизанную выкатывает
и длинными крючьями во мне ковыряет
при свете наружной ночи она
всё уговаривает экран
в конце третьей стражи
у доброй феи учусь на весах качаться
ведь лучше сразу
сесть на обе чашки
ремиссия
весь мир заражён ремиссией утром птица кричала как объявление
оповещение жизнь среди невызревших апельсинов
начинается
жизнь можно переждать
в красной книге замыслы
розовые новость проросла сквозь утеплитель
и зазеленилась вот мы и не спеша
едины
первая
ночь после химии
начало
начерно-чёрная ночь диагноз
дневное знание гнозис ночи и ноги
приносятся в человеческую жертву идущие шаги по террасе москве
я их считаю до тысячи круги́
несгораемые горы ночи их стерегут эти противоречивые мысли
совсем не те что
мысли их полные противоречий
вторая
ночь после химии
поезд с красными флажками
бежит
над головой комнаты по стенам сутенёры
прислонённые
сопровождающие под полом
многолюдной тишиной
москвы вялое яблоко оконная щекотка красоты
абсолютный иммунитет
светящейся столицы тошнота прошлась от окна к окну
и споткнулась
о сияние города
хирургиня
казалось
легко спрятаться за хаосом
за его загородкой
но тут из подножья неба
суровая искра выпрыгивает она скала
хирург
драматург я опала
недуг
испуг робкой рябью оборачиваюсь
и вот уже небо исколото искрами я перепуг
недруг
вдруг но горький рефлюкс прежней жизни
уже не тревожит — ты думала сторожевые множества
тебя стерегут
а оказалось тебя сторожит
лишь один
лимфоузел это скала сказала
она демиург
металлург
хирург
подражание
хармсу
экран —
реальное
prêt-à-porter
разметка
идеальна
моё протоковое
тело
превратили
в цифру
но рак
разве он чужой?
но я и есть рак
но в то же время рак это не я
рак это ноша ненашего
или нашего ноша?
но я же не рак
но рак это я
болезнь
разбередила дроби
и отрицательные числа
нет нет и нет
трипл не́гатив
тройной негативный
трижды отрицательный
протест
против
кода
33 облучения
сначала подготовительный мир
спускаюсь
отдаю одежды
разложили
на растительном камне
разметили
до дна наготы потом висит пустоты посреди
центнер
металла блестящий
громоздкий
голову задираю
телом бездвижным
разжмуриваюсь великан отнюдь не беззвучен
слежу
его ускорение круглое
неторопливое
глаз хищно вспыхнул
он хмыкнул
тенором ревностным на двадцать девятый раз
научилась смиренно
предсказывать
великана движения
всего 33 встречи
и сквозь мою поверхность
светит сотворённый ветер он замирает и удаляется
белизне зала стараюсь понравиться
онколог
весёлый доктор в шёлковый цветочек
в жаркий июльский день
он заморозил пруд
дал пруду промёрзнуть до дна
высокий поводырь
он верит
в надёжность чуда красной манны
в тайны ведо́мые поводырём
сам кудесник
среди онкомаков в маковых полях
он различает
анализы ведьманские
умеет их читать
алхимик и хвастун
он быстро перед всеми
превратит свинец
в золотобелое золото
чтобы потом в нём процеживать
свои положительные звёзды
он спрашивает:
— вы что, химией питаетесь?
и отвечает во всё тело смышлёного сердца
— теперь дать могуществу поработать
виртуозный мудрец
он не претендует на чужие чудеса
защита
так сразу выйдя из больницы
болезнь забрать с собой
бормотать своё новое имя
мне его назначили шёпотом
бормотать с собой в машину посадить болезнь
на заднее сидение ввести демонов в заблуждение
моё новое имя забрать и опустив на голову забрало — а как вам нравится
мой новый цвет лица?
перемещение в ущелье
парю́
между нами
горами
рыжим снегом
синим воздухом
синенькими
сильными цветочками
сорванными с места
ящерицами
снег загорелый
от чистоты
сланцы
искрятся
в теле
зарастают
тонкие щели
оставшиеся после облучения и зачем
такая сила в ярком свете?
деметра
и дочь
смешно
смешно
как ямб
как ямб
мою маму рассмешила ямба
и когда я заболела
а потом умерла вниз
мама стала есть и пить
цвести
колоситься
не вовремя
а потом говорит в трубку
пока, наташа
и хихикает
смешно
смешно
как ямб
как ямб
нейропатия
вот вижу кожей
неочищенной как персик: на пляже окаменелый цикорий валяется выброшен морем интересно: он сохраняет горечь став камнем? — — мои короткие мысли
и длинные мысли к ним приходящие
вид из
болезни
из голубого крана
он висит в воздухе
висит невысоко
висит без опор
без труб
без ничего
из голубого крана
льётся вода
и видно как
ничто
переполняется своей способности бесстрашия
я опасаюсь
защита
нарисуй много малюсеньких ангелов
на потолке в ванной и чтобы настоящие все детали
чтобы их разглядывать лёжа живой и голой
в голой живой воде и чтобы они думали
что я живая не знаю сколько их тут и зачем но вот легко ли лгать ангелу?
ремиссия
ремиссия
пора
растрат
так
много
в запасе
хорошо
раскидывать
по холмистой
местности
по лесополосам
по шахтам
у неё
свой
километраж
у ремиссии
запасное
лето
с запасным
солнцем
тревоги
застревает
в
перепонке
тела
и
юга
в первый
день
не
создать
ремиссии
ведь
никто
и
не был
создан
в первый
день
|
