На грани муравьиного

Проваливаться на грани    муравьиного      почти смешно
— я и земля —
сырость      невинность
Над нами серая дымка      облака́
Белые розы цветут                        Обманчиво

                          Справа туман — за ним пробивается янтарное око

          мерцает

Расскажи про жабок      они квакают на дороге пустых измерений

Расскажи свою сказку

          Изложение в линиях — добрые змеи шипучие хищные          проникающие
А ты          А ты        Храни своё сердце
Жертва — из загробной печали

Подпиши. Здесь. Печень — да. Почки — да. Сердце — да.... дададада.... В неровном росчерке твоё согласие... Ещё одно доказательство присутствия.

Когда раздавались имена
буквы бились друг о друга в предчувствии          словно рыбы в сети.    Некоторым буквам
                      удалось убежать.    Свобода из-под гнёта значений.

Лови — не поймаешь.    Как и мертвецов оставивших укрытия.
Они ловко заметают следы.        Нам бросать взгляды в небо.

Мама ловила меня во дворе — босоногую — ночная рубашка развевалась как флаг —
— Кто может сопротивляться такой силе призыва — Молча не открывая глаз освещённая лунным желанием.

....Оглушительно — в этом пространстве обозначать и скрываться
В рождение крик и молчание                          ищут
      Сын родился      исчезло стремление к белой силе в кармане тьмы          Сын так часто молчит            Тшшшш                Кто там удивляться
Почувствовать молчание, шёпот — стать прозрачным    неопре  делительным        Затаив дыхание

Мы — ветер        Тшшшшшш

Я чувствоватьлипкостьсловвоздушностьикаменистость
Говори ясно говори ясно хватит жевать слова
Вытошни их и их не за
Сплюнь через непонимание

Через окно снова что-то что я не могу разглядеть
В растерянности перед миром
В глазах твоих что-то что я не могу разглядеть

Слова доходят с замедленной скоростью

А дачка́ Фросечка кветачка
  — «Мама хачу памяняцца з табой галасами. Мне так падабаецца твой».
Я не магу даць гучанне і ў меня дрэнны слых, а аб сэнсах я зусім нічога — ничего, хопіць, хватит —

но

я люблю
двигаться под музыку.
Резко.
Линии на холсте — резкие. Иногда плавные. До отвращения. В небе — резкие. Иногда плавные. Облака. Сейчас я отвлекаюсь. Я люблю проживать.

И невместимость....?
Это как невесомость        только наоборот?
умерла соседская женщина там прямо за стенкой лежала в гробу    мне пять лёт    острый нос её возвышался    она ли могла улететь? каменная несокрушимая      сто лет это много или мало?  это ли мера дыхания?  это ли знания об огне и начале?

Нам ли не плакать. Утешь меня если сможешь. И я и я

Мы будем говорить на пальцах. Все встретят нас. Все передадут. В безопасное место

      ....а это.... вторгается в пространство с выпученными глазами
— нет, конечно....  ....прекрасными??  и.... нет, конечно....
вторгается — терзать его ...тело.... любить.... нет нет не стервятник
безымянная птичка.... вторжение неизвестных объектов

луна там между домами.

* * *

Это было так неумело
Даль исчезала
Потом проявлялась
Всадниками рвущими скорым движением линию горизонта
Цветками тянущими податливые губы к облакам

Оставалось спросить как я здесь очутилась
Всё что свершилось — ни сон, ни дыхание
Шрамы расправились
Точка вальсируя искала новое место
для благого начала

Сколько в карманах места для счастья?
Там каштаны блестят после дождя
словно награды
Здесь солнце крадучись занесло луч как самурай меч в последней борьбе

Как жить с огнём разъедающим внутренности
сжатые как душа перед прыжком
Миг встреченный и позабытый
разрезает время ржавым ножом
Ещё немного и коснёмся руками
Нам ли не знать холод острых краёв

Хор чаек сводит с ума настойчивым смехом
Давай сдуем корабли с чёрными парусами
И эти белые контуры на взбухшем асфальте

Тоска по сумеркам

Ты думаешь этот асфальт трескается от несчастий?
Земля сохнет от проклятий сплюнутых через плечо?
Дома оседают преклоняясь перед червями и змеями?
Люди кричат страшась захлебнуться в трауре тишины?

сброшу имя как снег
откроюсь летнему солнцу
вдохну память
        её влажные травы
        вьющиеся к небесам
        из каменных маток — серых, неотделимых

              тут живописные потные
              в скользких потоках
              в огоньках блуждающих
на грани неверия
в точках исчезновения

          назовём это местом, назовём это
          страной
          обведём очертания
          го́рода, пепельных лиц

что лишит нас ответного действия
                  протяни кулак к небу
                  поведи ресничкой
                  облегчая отсутствие навыков
                  приспособиться к сухой пуповине
        брошенной за столом где никто не смеётся

            чёрные анемоны
            обезглавлены в горбатых горах
            чёткость созвездий
            выжигается на леденеющей коже
            купола́ для прикрытий
            жалоб и преступлений

    скрюченные плакальщицы
    бегут в беларусских полях
    в моей голове
    в случайной святости
дух Авраама бродит в городах и пустынях
в поисках жертвы, в поисках сна

          отделяя прах, цветочные камни
          вот оно, время признаться, стать поражённым?
        следить за ненужностью, за пустотой —
        изуродованные, приголубленные
        сумерками жгущими кожу
приумножимся в отражённой сетчатке
в любви и радости

* * *

Говори о свободе
жадными губами
триллионы звёзд слушают тебя
Говори и присутствуй
день везёт мертвецов
в белом белом смирении
          тушь, ромбики из облаков
          в сеточку воскресенья
          лживые понедельники
          ты выглянь и спой
уподобься святостным птичкам
день как тень прибывает
узники стучат без остатка
ты выглянь и спой
            в почке присутствия —
            переработанный свет
            стон обитания
            лживая тишина
            синие парашюты

Сказка ветра

Там на горе стоит человек
Называет сор сором
И свет светом
Птицы пересчитали его волосы
Плетут из них гнёзда и рыболовные сети

Ты отражаешься в малой росинке
Ели дышат тревожно
в первых осенних порывах
Солнце перебегает из утра в ночь
как беглец вечно ищущий кров

Сегодня слова как цветки
Блестят
Распускаются
Полнятся влагой
Оторвались от корня
сжимаясь до безымянности

Я бы хотела окунуться в молчание
как в купель
где вода приняла слово за веру
и веру за слово
где отражение лишь отражение
и любовь не ищет оттенков и оправдания

Я слушаю ветер
растворяясь в присутствии
Из воспоминаний ветер водит хоровод
украшая их жёлтыми листьями
и порой страшно смеясь

Я много раз видела фильм про одного человека
который хотел снять как начинается ветер
Он ждал и надеялся
приручить ветра начало на киноплёнку
Вдыхал песчинки пустыни
в своей сказке ветра

Там к нему пришла старая женщина
Нарисовала на песке что-то такое
Поднялся сильный ветер
Это было началом
Песчаного танца
Женщина получила в дар
два механических вентилятора
за те чудеса

Я бы могла назвать себя оберегателем
моей спящей маленькой дочери
но я не знаю ни входа ни выхода
Я смотрю на её лицо безмятежное
в долинах свершаемых снов
Я в присутствии ветра
его сказки расцветающей осени
где приветствие плачущих призраков

Земляной человек

Там земляной человек
машет руками
в избытке ночи
Облака на его плечах подобны сну
Горячие угольки под голыми пятками
Птицы впиваются в волосы
ища отомстить

День никак не разрастётся
перебивается жемчугами
Слова слетают с ядра
пробиваются по кровотоку
Земляной человек говорит —
листья дрожат
прикрывшись святой ложью

Если б сердцу быть как младенцу
в его первом вдохе —
свежесть полей и небес
в животе мотыльками
Белые кольца зависают в ветвях
И сама луна висит большая белая
над земляным шёпотом
над земляными глазами

* * *

Ты встанешь и пойдёшь и придёшь не придёшь и поймёшь не узнаешь
лепестки ш ш ш и ха и прошепчут они
тени вечерние словишь — и и
иих бездомных улиток
переступишь пройдёшь перепрыгнешь оставишь и горбатого города звуки по голове по рукам расписными сосульками
Беги город верблюд в ночь где звери смеются над своим неумением быть скрываться в тени нежных деревьев
их бег дикий по открытому сердцу и люди как пряники в кроватках торчат на подушках неразличимые в присутствии тьмы
Ветром опознанные и духом и тихим дыханием как дыханием тихим океана большого из тоненьких слёз и синих волнений пока даль очертаний и любви светлой близь жёлтым теплом в миндальном и хвойном

* * *

Мира Мира оно расширение
Музыка льётся нежно как праздник снежный воздушный пальцами тонкими неописуемо пока отражения тихими реками принимая глаза губы морщинки и локоны локоны и дыхание просто дыхание до тихой дрожи присутствия о котором не рассказать никак не расскажешь не передашь не отразишь может мгновением во взгляде увидеть и видеть притихнув и птицы
радуясь птицам уменьшенным увеличенным крыльями и пению пению в котором встречаемся и ждём тихо встречи и где-то под звёздами дыханию необретённому
Пыльце летней рассеянной среди гор где всё дышит и дышит провожает впускает и расширяется сон ресницами в ночь где прибежище ветра и мотыльков перелетающих.

* * *

когда будешь говорить «изгнаны»
не бойся ни холода ни правдоподобия

                что запомнится: лёд или цвет?

преследующие ароматы — ваниль снег ваниль снег

              не то чтоб обречена
              не то чтоб унижена
              не то чтоб разорена

не то чтоб

        обретение среди нерешительности
        в этой среде обитания
        пропадать и любить

              суровый ветер
              покусывая кожу
              обращая к побегу

              как обессилевшая гусеница
              по пыльным ступенькам
              в поисках тепла
              в поисках света

найди меня вновь