прологх о р на Базарную всё снести.
запряжены волы.
спасти, спасти.
Господи, твои дни светлы. У Аарона — Тора,
свиток Торы —
Слово, собранное, как урожай с простора,
для твоей опоры.
У Давида — корона*
с колокольчиками серебристого звона,
на короне орнамент с орлами,
львами, единорогами, и цветов граната
подробное пламя,
и кисть винограда, у Якова, Ицхака и Михаэля —
семисвечники, из слоновой кости
указки,
чтоб чтецам по строчкам водить. но они не успели,
не успели уйти, и пришли незваные гости,
чтобы их убить
для острастки.
м о г и л ь щ и к
(работает возле кладбищенской ограды. рядом молельный дом)
к небу тянутся ветви-чтецы —
шевеля́т листьями, бормочут стихи:
«отчего так любимы птиqцы,
так любимы их крыльев взмахи?» опущу свой взгляд, чтоб руками
камня поровну всем отмерить,
и пойму: если птица сядет на камень,
на мгновение он забудет смерть.
к о р и ф е й х о р а
городского нашего дурака
вижу: скок-поскок,
он вытряхивает из башмака
вроде как песок.
вижу: вроде как затопили печь —
небеса горят, —
в безошибочные слова облечь
надо звукоряд.
и сомнение не развей — осиль
этот серый страх:
то ли уличную глотаешь пыль,
то ли чей-то прах.
г о р о д с к о й с у м а с ш е д ш и й Д р а х е н б л ю т
(перед кладбищенской оградой с тачкой для барахла)
цветок твой аленький,
мама, я не в накрахмаленном
с тачкой, крах твой маленький,
я «старьё-берём» целыми днями,
видишь, как оно вышло:
в засаленном
рубище ремнями
впряжён в дышло, от вишнёвой до виноградной,
от колейной до бульварной —
путь мой ратный...
левый правому не парный
ботинок, мама,
видишь, как оно вышло:
ремнями
впряжён в дышло, лишь проснусь, у меня тоска,
страданья сердце разрывают,
мак я посреди песка,
корни влаги не видают,
а кого вот-вот
ни полюблю —
безответно... дождь пройдёт,
мак полюбит коноплю, я бегу теперь,
как загнанный зверь,
домой... сейчас
наступает комендантский час,
а не успею — (тачка гремит, крыльцо,
крыльцо, лето, бегу, моля) —
мама, станет твоё лицо
как потрескавшаяся земля.
к о р и ф е й х о р а
когда горел молельный дом,
молельный дом горел, —
глотая чёрный воздух ртом,
я плакал и старел.
на кровле, ближе к небесам,
сквозь дым я видел их —
два голубя сидели там,
пока пожар не стих.
тысячелетие спустя
опять огонь горит,
и, пальцем тыча вверх, дитя:
«на кровле, там!» — кричит.
задёрганный огонь рябой
забудет, как гореть,
и высь предстанет голубой,
чтоб на неё смотреть.
№ 1
х о р
чужие люди
хотят, чтоб им поднесли
голову города на блюде.
чужие люди из чужой земли
хотят оборвать нить
молитвенного говорения
и преступлением осквернить
Божье творение.
г л а ш а т а й
всем особям-
иудеям:
Саулам, Осипам,
Моисеям,
короче, всем грамотеям
предписываю
заняться сбором и описью
ритуальной утвари —
будь то шофар,
тфилин или талит,
Сефер-Тора,
синагогальный ковчег,
светильники из серебра,
пюпитры, скатерти,
таблички с заповедями,
ритуальные чаши,
блюда, бокалы, шкатулки
и так далее, и тому подобное —
предписываю вам,
Елизары и Зеевы,
Эммануилы и Зивы
для учреждения
Исторического Музея
и Архива
сдать священную утварь
в кратчайшие сроки,
во имя науки,
не скорбя о личных потерях. Оберштурмбаннфюрер доктор Эрих.
(Архив)
д о к т о р Э р и х будьте бдительны, профессор.
с евреями всегда жди обмана.
один из ваших «слуг»
утверждает,
что первые на их кладбище
могилы — десятого века. п р о ф е с с о р - а н т и к о в е д Ф р а н ц да, Штерн так говорит.
это возможно.
там могила на могиле.
тесно лежат. Э р и х не тесно, а кучно.
он врёт. как его там? Штерн?
это наша земля.
мы селились здесь раньше.
их кладбище — мусорная яма.
как и синагога. Ф р а н ц Адлер уверяет,
что стены выкрашены в чёрный,
чтобы не видна была кровь
мучеников...
люди искали спасения. Э р и х Адлер? он сказал «мучеников»?
он сказал «люди»?
их бог — бог мести.
их обет — обет ненависти. (неделю спустя) у б о р щ и ц а А р х и в а С а р а где Штерн?
к о р и ф ей х о р а
он отозван. (неделю спустя) у б о р щ и ц а А р х и в а Д в о́ р а где Адлер? к о р и ф е й х о р а
к сведению жён:
они отозваны.
трупы тех, кто не сожжён,
пока не опознаны. Э р и х не просто с прицельно узкой
конкретностью
вынудить их дрожать,
но с непреклонной и прусской
корректностью —
уничтожать. Ф р а н ц
(себе под нос) какой дать ответ?
здесь нет крестословицы.
войти в кабинет
и выпить сливовицы.
твоё здоровье, свет-
партайгеноссе, твоё здоровьице. Э р и х профессор, подброшу тебе — лови! —
для возмужания пару поленцев:
храм их — маца на крови
христианских младенцев. к о р и ф е й х о р а человека свели с ума
всех убью, говорит, распылю
то, что было домом, — теперь тюрьма.
человека свели к нулю.
г о р о д с к о й с у м а с ш е д ш и й Д р а х е н б л ю т
(всё время ухмыляется)
ночь опустилась на город
ну и сны снятся мне
вся нечистая сила
пирует в моей голове
огромный топор на плахе
лужа крови без края
в крови палачи
улыбаясь стоят
сны мои сны
ужасные сны
и дикая мысль
ведь реальны они
я люблю свои сны
но я их боюсь
ведьмы вампиры и упыри
повсюду меня окружают
учат что делать
как дальше жить
а сами кровь выпивают
очнулся в бреду и
усталость гоню
а вдруг больше не проснусь
и боюсь что навсегда
я во снах своих останусь
№ 2
х о р затянуло день пеленой. пеленой.
поздний вечер. вечер. пивная.
мысль отчаливает, как в ковчеге Ной,
ничего наперёд не зная.
мысль пьянеет, вот-
вот заснёт. ничто её не разбудит.
потому что не хочет знать наперёд
то, что будет. будет.
п р о ф е с с о р - а н т и к о в е д Ф р а н ц
(cидя в пивной, себе под нос)
куда подевались лилейнораменная Сара
и волоокая Двора? отозваны?
где мой помощник Лазарь всемудрый?
златокудрый, воскреснет ли? (пьёт. встаёт и пышно произносит. как с авансцены) мы только что нашли всё стадо
зарезанным безжалостной рукой.
лежат в крови и скот, и пастухи. (садится. пьёт) хорошо, что меня не убили.
хорошо, что убили не меня.
повторить для глухонемых?..
от перестановки слагаемых
сумма в корне меняется... (после паузы) зачем мозжишь евреев без счёта, партайгеноссе?.. (видит через открытую дверь Драхенблюта, идущего мимо со своей тачкой) тс-с-с... тс-с-с-с, Драхенблют...
поди сюда, поэт.
выпей со мной, верблюд...
г о р о д с к о й с у м а с ш е д ш и й Д р а х е н б л ю т
я? нет. Ф р а н ц нет? это приказ фюрера.
(хохочет)
пей, ты сейчас не еврей... по приказу
фюрера.
пусть славится Иисус Христос. хайль Гитлер!
будем здоровы!
(пьёт) Д р а х е н б л ю т
(делает глоток) нет. это нельзя. Ф р а н ц хорошо. теперь ты снова еврей.
(хохочет)
вот что, корабль пустыни мозоленогий...
проводи-ка меня на жидовское ваше кладби́ще...
ду́ши, тени умерших, я слышал, там бродят...
я никогда их не лицезрел, бесплотных...
о, проводи, шлемоблещущий!.. (Драхенблют мычит, выпятив грудь и растопырив пальцы обеих рук.) здесь потолок в форме креста... исконно
это немецкий город... арийский...
здесь не место тебе, парнокопытный... у вас в синагоге
потолок ребристый, с пятью выступами,
чтобы крест не помстился тебе...
ну?! идём! (идут) к о р и ф е й х о р а звёздное небо светлей
улиц ночных —
чёрные тени святых,
статуй, крестов, королей.
звёздному небу легко
свет свой нести.
людям не по пути.
их помрачение велико.
Ф р а н ц
(снимает фуражку, на тулье которой орёл со свастикой)
воззри, мой part time геноссе...
(смеётся, но как-то тише, чем прежде)
перекрестись, убогомозглый! (Драхенблют останавливается, тупо смотрит на фуражку. Франц декламирует.) ни мужчина, ни женщина.
всё породил один.
никто не повелевает светом.
из него жизнь катится золотыми спиралями,
широкой вращающейся свастикой. Д р а х е н б л ю т
(отводит взгляд и смотрит на молельный дом вдали. после долгой паузы) кодойш кодойш кодойш Адонай цвоойс* (Замирает и повторяет это несколько раз, затем они снова идут и доходят до кладбищенских ворот. Смотрит на синагогу, которая теперь в двух шагах.) я затемнил своим присутствием
белое безмолвие дня
небо создано для рая
а земля лишь край
выбирай что лучше
твердь земная иль ворота рая
я спускаюсь
я тихонечко спускаюсь
потому что подниматься лень
и висит табличка «извините, в воскресенье
неприёмный день» (Профессор стреляет Драхенблюту в спину; тот, не шелохнувшись, продолжает.) когда все люди лягут спать
я выйду из земли
и всех людей предам огню
пусть пепел землю удобряет кодойш, кодойш, Адонай, тсебайот*
эпилог
к о р и ф е й х о р а с мольбою, Господи, и стоном:
обереги!
как зверя, промышляют гоном
меня враги. х о р да не будет настолько сильна
лапа льва,
чтоб гортань мою пережать.
мне ль в позоре дрожать?
если ж доброму был я неверн,
если скверн
был я на руку, скор и зол, —
пусть затопчут в подзол! к о р и ф е й х о р а так пробудись судить по правде,
чтоб сокрушить
зломудрия блажные рати,
дай Сыну жить! х о р Эль-Шаддай, Ты мой щит и судья,
снизойдя
до меня, испытатель нутра,
дай добра.
пусть смертельные стрелы летят,
впив свой яд
в нечестивцев, да будет им кров —
смрадный ров. к о р и ф е й х о р а пусть яму роющий в ту яму
сам упадёт!
о Боже, славлю Твоё Имя
и Твой народ!
* Корона — украшение, навершие для Свитка Торы.
* Свят, Свят, Свят Господь, предводитель воинств.
* Свят, Свят, Владыка Бог Небесных Сил, вся земля наполнена Его Славой.
|
