* * *

1.

стопка берёзовых дров. искупление —
в дальних разбросанных,

вынужденных свидетельствовать;
ветер. бетонные низкие кольца,
ржавая сердцевина —

отстранены многолетними травами,
мхом. поражением. фосфором и азотом.

конечно они невинны.

2.

проволочный терновник,
спутанный,
продолжает точиться в камень.

затмевающийся сигнал.

* * *

вначале — заклание близнеца,
чуждое «не», возвращение первостада.

после — отцы. медь.
на речных долинах

бывшего отступившего
почти но не пресного моря —

горечь овсяницы. лошади. первая
продолжительная граница.

—

с шерстью приходят откупы. рознь.
нож, упавший в траву —

но сходящихся полукругом, их
становится только больше. они

клянутся, гонят собак, принимают пояс,
дарят и копят,

до ненаследуемых значений —
в охре, с медовыми лошадьми.

—

сухость сбивает стада,
набивает колья. вагоны и колесницы

движутся полупустошью, дальше,
глубже. семейные, долговые,

тысячи незнакомых, в само́м
количестве становящихся —

чем-то ещё. большого большого мира —
переливающегося за край.

—

горизонты — пересекаются только в одну
сторону. только однажды, и что

было утрачено — мы не знаем.
небо осталось. возможно, меньшим;

травы — возможно чуждыми, но мы
всё ещё говорим, и, возможно, правду.

день над насыпью. пыль.
крошка меди, нашедшаяся в ручье.

* * *

и нет слова для обожжённых,
ломких едва выступающих,

чёрных — между полопавшихся камней.

пустошь наследования и скорби.
снег сторонится, дожди углубляют дно,
размывают уголь —

пока что едва заметным,
первым на цикле
и до наступления пирофитов. так,

так. но именно эти —

* * *

не угроза — отпение:
времени, брошенного на сытость,

ложнонаправленной смелости,
поражений — в возделанной нищете.

плач отказанным в правосубъектности.
бегство. точнее, реализация

права на бегство. и очерченный
морской дамбой, город

трогает дрожь,

и никто не требует объяснений.

* * *

дальше нуля.
чуть-чуть.

—

ветка-река
на костяном диске,

взгляда —
единовременного, везде.

—

неуказание направлений.

* * *

ставшие видимыми. ранимыми.
здесь, и до абсолютной утраты.

что можно сделать.

они тоже неравновесие —
медленные, цветные — им

нечем отталкивать,
кроме невидимой хрупкости, мела,

сосредоточенных на себе.
ничего не достаточно.

так пребывание
приоткрывает слабость, есть —

слабость,
в полном движении;

и уходящее незаметно,
светит — ни для кого.

* * *

нечего ждать. обращение
лиц к расстояниям кроны,

веткам — хрупким, написанным
ветковым языком.

плач по птичьему берегу.

от любви —
в стоптанном сене, распахнутой, остаётся

то, что больше не нужно:

радиогенный свинец и коровьи кости,
спрессованный полистирол.

* * *

в нём, наверное, некуда выйти,
и, наверное, незачем. мир обоснован, зелен,

странник с шестом попадает в арку,
свет не кончается, всё происходит

одновременно. и, что бы ни значили
ветки и знаки, они неизбежно здесь.

гнёзда на скалах. меньше, чем место,
но уже больше, чем территория — так

земля обладает формой; не
обладает страхом. движение однородно,

и башни, дальние, смотровые —
так малы, в отброшенной синеве.

(где расходится сопричастность,
и камень в руке уступает, становится

камнем моста)

* * *

трудно сопротивляться —
земле со следами шин,

с дёрном, продавленным вниз,
уходящим в глину.

сверх (повторения, ценности,
связи, возможно, паттернов

встреченного снаружи), как
если бы ей

было указывать
на что-то иное. кроме.

—

радуга исчислимого.
грязь, остающаяся в горсти.