1.Хочу, чтобы они поплатились,
как ветер в трубах,
только не как учительница начальных классов, которая рассказывала, как домовой пересчитывает ложки
и как кто-то скоро умрёт. Уже умер. Но —
— они —
— стали говорить
о:
Наиболее важном в этом аспекте,
Имеющем большое значение,
Критериях эффективности,
Реализации программ,
Позволяющих унифицировать,
Способствующих развитию,
Сориентировать по срокам,
В рабочем порядке. 2.Я целуюсь с переодетым мужчиной.
Образ матери десакрализован,
Спины демонов вмещают гидроэлектростанции пазухи-створки-зубы Ты в нуаре или нет? Я больше не называю деревья своими детьми. И было ко мне слово Господне: зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина»?
Иезекииль,
18:1-2 3.Девочка пела в церковном хоре,
мальчик играл в музыкальной группе,
а моя учительница умерла от алкогольной интоксикации. И, блять, это, наверное, правда,
и это нихера не смешно.
Никто, собственно, не смеётся уже давно.
Т.е. «никто» — значит «все».
Точнее,
«никто не» — значит «все».
Все смеются.
А с другой стороны, с чего мы взяли, что есть «никто», «все», «смех», «данность».
В этом наша большая ошибка. Мы думаем, что это ниспослано, чтобы они, наконец, поняли, чтобы они поменялись, чтобы они поплатились. Думаем, что это ниспослано. Даже если и так, то с чего бы им, а не нам,
нам, чтобы просто понять: нечего уже ждать от них. И это не эстетизация чужой смерти,
мне действительно реально плохо, потому что я не понимаю, как? И дети наворачиваются на глазах грязных глыб.
И скатываются с них весело и кринжово, словно моя подростковая
влюблённость в 40-летнюю актрису киевской оперетты.
Весело и кринжово. И страшно.
Как их разговор о важном, состоявшийся за закрытыми дверями.
Разговор о том, как делать статистику и как важно любить этот мир. 4.Тёплые неотремонтированные квартиры,
как нежные руки быкующего хамла.
как дрожащая собачья шерсть
на ботинках. Странная любовь. Что я знаю о тебе?
Противоположность,
Соль минор-светлая грусть
трусов и носков. — Понимаешь, что ты щас противопоставила себя всем, когда
не скинулась по тыще рублей? Понимаю. Красные куртки Коламбиа на животах у мужчин, как
слизистые оболочки завгара —
ма́стера по ремонту машин судного дня. Взмахи бесправных существ как э ю я,
маленькое муниципальное кораблекрушение,
химическая завивка
и
мужчина поколения моего папы. Вот и пройдены тени вещей.
Вот и пронеслась целиком состоящая из твоих слов туристическая группа. Я знаю лишь то, что л значит гладить тебя по лицу, а рабочий порядок отвратительно синего ярче, чем 5.Ведущая с самой модной причёской из 30-х, лобзающая
приоткрытые коричневые колготки министерского рта, под мистерию сфальсифицированных детей и
красных турнюров вымученного текста. Говорит почётный........ Подумать только, ведь два года назад в это время можно было читать со сцены о ракушечках и аммонитах. Дэ-шэ-и номер одна тысяча девятьсот семьдесят девять
не имеет свойства отражаться в кондукторской палетке
и в гипсокартоне околоствольных вод. «К нам, наконец, повернулись лицом!»
— говорит почётный. Свою принадлежность к группе [людей] никогда не предам и не разоблачу. Я хочу просто вспоминать, как ты случайно появляешься.
Это тот самый момент, когда ты появилась из-за спины, а я даже не подумала, что это можешь быть ты.
Именно это я больше всего люблю в сексе. 6.Я люблю тебя не только на почве протеста или редуцированной пневмонии — на фото Воронежских озёр, сделанных на Сяоми Редми Ноут 5а. «Я люблю тебя» — полыхает рыба на скользких прилавках,
клубятся разноцветные кичовые шарики недалеко от твоего дома. Парни стягивают светло-коричневые ботинки (наших теней).
Светло-коричневые ботинки уполномоченного (наших теней?). Женские тени.
Длинные волосы.
Детские игры. Мракобесы ходят по улицам, названным в честь митрополитов,
не испытывают даже паучьего экстаза.
Не могут даже представить свои пальцы короче, чем они есть на самом деле.
Даже в комплекте осознанных сновидений. Ну, здравствуйте, детки!
Сейчас я расскажу вам, как моя прабабка вязала носки и варежки пленным немцам. Ты меня обманула. 7.Есть две вещи:
Первая — я никогда не буду юношей.
Вторая — не буду искать твой дом, потому что уже знаю, где он. Ты меня обманула, и я запуталась. Мужчина собирает в холщовый мешок дорожную пыль,
на зарешечённый балкон никто не выходит. Дашин папа говорил, что Милонов придурок, а сейчас она, наверное, поддерживает вой*у. Ну, да.
Веришь ли ты в херувимов?
Ты ведь даже не знаешь, что нас отличает,
потому что ты никогда не играла на мусорных кучах
и не видела, как строят церковь на месте бани.
А говоришь, что я ничего не знаю,
но я тоже помню, как показывали «Овод» 1955 года,
слышала, как сосед за стенкой полощет горло,
видела квартиру новых хозяев, она мне снится. 8.Мне мама давала играться с сезонкой,
а папа с карточками техосмотра.
Их выдавала жена завгара, оставшегося жить в 15-ом доме.
Жестяная жена завгара в жестяной золотистой коробочке сказали-пошёл-умер Ну, умер и умер.
умерумерумерумерумерумерумер_ла Мне мальчик сказал, что в годы войны
не было никакой культурной жизни в городе Куйбышеве. Металлическая дверка домика в песочнице поскрипывает — значит, херувимы возвращаются из супермаркета. Инкумбент жив и щёчки у него наливные. 9.Что если были такие моменты,
когда мы были одновременно счастливы?
Солнце на стволах как инди-рок,
потому что у музыки нет жанров, а у жизни есть.
Я, блять, влюбилась. Проигрыш. Новый ученик.
Жалость — сука, Богова реституция.
Госуслуги. Зарегистрироваться заново.
|
