* * *слушая ночное британское радио:
ведущий учтиво:
— есть какие-то загадки, которые вы разгадали,
после того как отметили
своё пятидесятилетие?
гостья задумчиво:
— по крайней мере одна точно есть.
— какая?
— она из детства. мои родители из италии,
из деревни на юге.
мы регулярно ездили к родственникам, и я
никак не могла понять манеру их общения.
ведущий с улыбкой:
— слишком громко или слишком быстро?
гостья задумчиво:
— я сама говорю громко и быстро, дело не в этом.
— а в чём?
— понимаете, — думает. — вот ужин.
мои родственники сидят за столом.
их много, они разных возрастов.
мой, допустим, дядя смотрит на мою бабушку
и что-то говорит ей. громко и быстро.
бабушка в это время смотрит на моих кузенов
и говорит что-то им.
тоже быстро и тоже громко.
мои кузены, в свою очередь, не обращают внимания на бабушку. они смотрят на меня
и вроде бы говорят со мной.
но если их послушать,
то вообще-то они говорят одновременно
с дядей и тётей,
которая говорит с моей мамой.
и при этом все всем улыбаются,
все счастливы.
ведущий с интересом:
— да, это загадка. и когда вы её разгадали?
— прошлым летом.
— как это было?
— перед ужином. я смотрела на наш дом со стороны.
все собрались, и это было слышно.
я смотрела на родню, слушала их голоса
и потом случайно
перевела взгляд на дерево рядом со мной.
на дереве было полно птиц,
и они щебетали.
и меня осенило: общение за столом — это такая же природная штука, как щебетание птиц
на этом дереве.
дядя не говорит, дядя щебечет.
и кузены с их детьми
тоже щебечут.
мне не нужно думать, о чём говорить с ними.
мне нужно просто говорить, и этого будет достаточно.
ведущий с теплотой:
— у вас получилось?
— да, и когда я уезжала, мне все сказали,
что в этот раз они были особенно рады меня увидеть и услышать.
* * *
слушая ночное британское радио:
ведущий с почтением:
— в конце восьмидесятых вы были за легализацию однополых браков и много писали об этом.
гость спокойно:
— да, всё правильно.
— я, кстати, читал ваши тексты и помню вас ещё с тех времён.
гость сдержанно:
— спасибо.
— у вас были оригинальные аргументы.
некоторые были абсолютно неожиданными.
— какие, например?
— про ипотеку.
гость довольным голосом:
— а, ипотека. помню его.
— расскажете нашим слушателям?
— да, почему нет? я начинал с описания жизни
классической семьи.
я спрашивал у своих читателей: «что такое классическая семья?»
ведущий голосом ученика, знающего ответ:
— это пожизненный контракт!
— именно. пожизненный контракт, обременённый многими кредитами.
ведущий радостно:
— среди которых ипотечный — самый суровый!
— да, ипотечный кредит суров,
но этого мало.
на классическую семью возложены коммунальные обязанности, которым нет числа.
благотворительность, уход за своим домом,
посещение церкви и т. д.
всё это страшная каторга.
и потом я предлагал посмотреть на жизнь однополых партнёров.
никаких пожизненных отношений.
партнёры меняются регулярно.
никакой ипотеки.
никаких коммунальных обязанностей.
— и в церковь не надо утром рано вставать,
потому что тебя не пустят!
— всё так. в финале я задавал вопрос: а честно ли это?
почему у одних каждый день как отпуск,
а у других что ни день, то стресс, стресс и ещё раз стресс?
ради справедливости, писал я,
мы должны обременить и их.
ведущий с уважением:
— ваше предложение заставить тяжело страдать каждого — это было очень свежо.
гость важно и твёрдо:
— я вообще католик сам.
* * *
слушая ночное британское радио:
ведущий с любопытством:
— вы учились на кафедре скандинавских языков, не так ли?
гостья с иронией:
— более того, я успешно её закончила и была одной из лучших на курсе.
— шведский язык, правильно?
— нет, увы. для меня в то время шведский язык был слишком приземлённым.
мне нужны были глубины, и я стала специалисткой по диалектам исландского языка.
ведущий осторожно:
— а где чаще всего работают специалисты по исландским диалектам?
гостья с ностальгической иронией:
— первое время этот вопрос меня совсем не интересовал.
я буквально жила в словарях и грамматиках.
но ближе к завершению учёбы я задумалась
и пошла спросить у нашего профессора.
— он помог?
гостья с теплотой:
— это был такой бородатый шотландец с большими мечтательными глазами.
в ответ на мой вопрос он посмотрел в окно и сказал,
что когда на горизонте появятся драккары
и ветер принесёт песни гребцов,
в тот день вся наша кафедра станет частью королевского двора.
ведущий осторожно:
— а почему?
гостья мягко:
— ну, это очевидно: мы одни будем понимать их речь.
* * *
слушая ночное британское радио:
ведущий учтиво:
— ваши родители переехали в шотландию из нигерии, когда вам было всего два года, верно?
гостья спокойно и с густым шотландским акцентом:
— да, всё правильно.
— ваши детские годы: насколько сложными они были?
гостья спокойно:
— ну, не без трудностей, так скажем.
— расскажите про ваши первые отношения?
гостья с теплотой:
— о, мои первые отношения случились со мной в одиннадцать.
— кто был он?
— одноклассник.
— чем он вас привлёк? он ухаживал за вами?
гостья с теплотой:
— нет, он ничего такого не делал, я первая обратила на него внимание.
— как так получилось?
гостья смеясь:
— как я сейчас понимаю, там было много факторов.
во-первых, зимой он ходил в пальто своего
старшего брата, и оно было ему сильно не по размеру.
в туманное утро могло показаться,
что пальто идёт по улице само.
— так.
— во-вторых, он был альбинос. его кожа, и волосы, и брови были белее молока. брови цвета молока меня сперва пугали.
— так.
— он был ниже меня ростом на две головы.
— так.
— и самое важное: он обедал отдельно от всех чёрствыми бисквитами.
я спросила, где он их берёт,
он рассказал, что родственник работает в пекарне
и он договорился с ним
в обмен на вынос мусора
забирать бисквиты, которые никто не купил.
— он выносил мусор из пекарни?
— нет, у родственника из дома.
— интересно.
гостья с восхищением:
— ну, сама идея выносить мусор за бисквиты мне тогда показалась чем-то головокружительным.
ведущий шутя:
— плюс пальто.
гостья смеясь:
— у меня не было шансов, да. но я до сих пор помню,
с каким серьёзным лицом он мне рассказывал
про мусор, про пекарню, про бисквиты,
про свои переговоры с родственником.
иногда мне кажется, это был самый зрелый и рассудительный парень в моей жизни.
* * *
слушая ночное британское радио:
ведущий спокойно:
— читаете ли вы бумажные газеты? если да, то за какими новостями вы следите? поговорим об этом.
и у нас звонок, доброй ночи.
рассерженный старик:
— доброй ночи, я читал бумажные газеты и я читаю бумажные газеты!
— вас зовут?
— алекс.
— когда вы обычно читаете газеты?
сердито:
— утром за завтраком.
ведущий с нотами ностальгии:
— бумажная газета, чай, утро: некоторые вещи не хочется менять, так они хороши, не правда ли?
сердито:
— да!
— есть какой-то сюжет, за которым вы особенно следите?
— да, есть.
— и какой?
— полгода назад — шелест газет — много писали,
какие в австралии хорошие зарплаты для медицинских работников.
— так.
— и было много личных историй, как медики из сельской шотландии переезжали в мельбурн и как они там счастливы.
— так.
— солнце, пляжи, заработки в три раза выше,
можно взять ипотеку.
— а сейчас?
шелест газет, потом зачитывает,
сердито и язвительно:
— «останки пенсионера были найдены в желудках двух крокодилов» — шелест газет — «пропавшего рыбака нашли внутри гигантского крокодила» — шелест газет — «храбрый австралиец отбился от молодого крокодила».
— вы следите за отношениями крокодилов и австралийцев?
— не только крокодилов.
— кого ещё?
— теперь часто пишут, как акулы атакуют
купающихся.
— о чём вы думаете, когда читаете это?
— жалею, что не переехал в австралию пятьдесят лет назад.
— а вы хотели?
— да.
* * *
слушая ночное британское радио:
ведущий с почтением:
— как вам кажется, чему вы научились у своего отца?
гость легко и открыто:
— гибкости. он был одним из самых гибких людей в моей жизни.
— можете привести пример?
— он ушёл добровольцем на фронт в 39-ом,
не доучившись на юриста.
возможность закончить образование
появилась только в 47-ом.
когда он получил диплом, ему было за тридцать.
он был намного старше своих сокурсников.
и он был совершенно седой
от пережитого.
в свой первый день в суде он заметил,
что клиенты нанимают адвокатов постарше.
вечером он съездил к деду и взял у того
пару старых пиджаков.
на следующий утро он пришёл в контору в старом пиджаке и заметно сутулясь.
и получил своё первое дело.
и за ним ещё и ещё.
в первый год после университета, пока сокурсники — румяные крепкие парни — с трудом находили себе хоть какие-то дела, папа начал копить
на первый дом.
ведущий уважительно:
— какой изворотливый ум.
гость смеясь:
— он потом нарочно начал полнеть,
и когда мама прятала от него сладкое,
он убеждал её, что ему необходимо быть толстым и обрюзгшим, чтобы у детей было будущее.
* * *
слушая ночное британское радио:
ведущий меланхолично:
— удовольствия, которые мы открыли для себя,
когда нам исполнилось семьдесят лет.
сегодня ночью мы говорим о них, и у нас звонок,
добрый вечер.
гость умиротворённо:
— добрый.
— вас зовут?
— стив.
— откуда вы?
— южный лондон.
— и вам?
— семьдесят три.
— отлично, стив. что скажете о новых удовольствиях?
есть такие?
гость голосом Будды:
— у моих детей сейчас такой возраст, что они регулярно производят на свет внучек и внуков.
у их друзей, и друзей их друзей
такая же ситуация.
я дружу со всеми, и вот уже три года
меня регулярно приглашают
на вечеринки в честь новорождённых.
ведущий с теплотой:
— звучит как рождественская история, спасибо вам, стив.
— я не договорил.
— хорошо, продолжайте.
— на вечеринках мне дают подержать младенцев.
младенцы всегда мне улыбаются.
я потерял свою шевелюру в тридцать лет.
думаю, младенцы смотрят на меня
как на своего.
я смотрю на их улыбку,
чувствую их тепло,
смотрю в их глаза и чувствую удовольствие...
ведущий с умеренным нажимом:
— впечатляющая история, стив.
гость, не обращая внимания:
— от моей улыбки младенцы глубоко расслабляются,
через пару минут появляется запах.
и в этот момент
я отдаю их родителям.
и это то удовольствие, которое я открыл для себя
в семьдесят: радоваться улыбке младенца
без обязательства менять
подгузники.
ведущий с уважением:
— улыбка вам, полный подгузник другим, верно?
льющееся из вечности буддийское спокойствие:
— да, только улыбка.
* * *
слушая ночное британское радио:
ведущий учтиво:
— из ваших гастролей какие понравились вам больше?
гость с яростным старческим раздражением:
— китай! мне всегда нравится ездить в китай!
мои лучшие воспоминания — это китай!
ведущий с осторожным недоумением:
— почему китай?
— потому что публика отличная!
самая лучшая публика!
и акустика в концертных залах!
акустика в китае почти всегда превосходная!
ведущий ещё осторожнее:
— это неожиданное признание. вы так часто выступаете в нью-йорке...
услышав слово «нью-йорк», гость теряет остатки самообладания:
— вы знаете, что такое публика в нью-йорке?!
нет!? а я вам скажу!
в зале постоянно кто-то разворачивает конфеты!
или шоколад!
эти обёртки: они чудовищно шуршат!
у меня абсолютный слух, я всё слышу!
потом эти смартфоны, эти телефоны, эти планшеты: вечно они в них пялятся!
и ещё есть те, кто спят во время концерта!
у них есть деньги, чтобы спать в ложе под мелодии дворжака!
ведущий, пытаясь снизить накал страстей:
— а в китае? не так?
— в китае? нет! все сидят тихо! вот, был я в южном китае, там в зале были в основном члены партии и военные.
вот это была тишина!
ведущий шутливо:
— а они аплодировали?
— строго вовремя, меня это особенно утешило.
ведущий, продолжая шутить:
— в таком случае, не было ли у вас планов посетить северную корею?
гость, не понимая шутки:
— конечно, были. мои знакомые из филармонии нью-йорка летали в пхеньян, играли там вагнера
и были без ума от публики.
— никто не ел конфеты?
— абсолютно!
— может быть, потому что у них нет конфет?
гость, как бы не слыша:
— знакомая сказала, что в пхеньяне в концертном зале она впервые услышала настоящую тишину.
настоящую, понимаете?
|
