* * *выхожу на улицу,
а там кого-то не стало.
pulsatilla spp., сны и прострелы (одно и то же).
galanthus spp.
вёсны из грязного картона,
на котором мы топчем их
конфискованные стебли. эфемероиды появляются первыми,
поэтому и пиздят их во имя весны и размножения.
против того есть Красная книга
и, как метод борьбы с браконьерством, рейды на продавцов. цикламены, левкои, подснежники, проле́ски, рябчики, рясты.
ландыши вот жалеют, хоть и рвут сумками.
всё живое.
так, плауны конфискуют прискорбно, у кладбищ,
стенкой выходя на стенку продавцов
пушистых, натуральных, долго не выцветающих венков. а если не скорбь, а ярость?
м.м. при советах сидел за листовки в защиту языка,
вышел и стал за будущий нацпарк.
одни из первых в нашем городе экологических демонстраций
были за этот проект
и состояли частично из кгб
(но от переодетого кгб массовость только выигрывала).
позже он вытащил из лесу химический институт,
и даже коробку их здания разобрала какая-то фирма.
когда он допишет воспоминания,
болота восстанут из мёртвых
и реки пойдут, как им хочется. или вот старший рейда, соколик: четырнадцатый год, февраль,
на рынке в конце крещатика изымаем подснежники.
в ответ они обещают рейдовикам суд за клевету,
маленький, личный позорчик с оттенком
«а сын маминой подруги
такой хернёй в центре киева тогда не страдал».
и соколик же позже повёл нациков
убрать ромский табор из всё того же нацпарка.
соколик собрал тысячу репостов перед погромом. типичная мишень для стрельбы дробью —
аншлаг заповедного объекта.
* * *
кровью написаны все учебники,
ради которых кто-либо выходил в поле.
что мы узнаём в поле?
материал. качество карандаша.
цвет полевого дневника в траве.
коллег. работу в одиночку. погодную воду.
рецепты местных наливок. следы собак.
чьи-то следы. внезапные новости.
особенности обуви. удачу.
обстановку по бешенству. кофе в полночь.
вышки охотников. координаты.
легенды и мифы об экспедициях прошлого:
обжёгся спиртом, врачам сказали — паяльником;
нашли замученной жену геолога-разведчика;
парня не дорезали, раз уже без толку:
всё равно уполз недобитый коллега;
о тонкой доске через большую яму —
с неё было непросто срать и трезвому,
тактичному человеку.
лучше узнаём написанное кровью:
тб, пдд, оба кодекса, брыжейки жерлянки.
* * *
возвращение к странным, с запахом табака, людям.
они приезжали в гости.
четыре года без них кажутся шестью —
такой способ продлить себе жизнь;
другая библиотека, крики птиц, сказки;
фильмы горина, январская ржавчина
красок на старом экране, историк: шарлемань. институт, аспирантура, конференция
молодых учёных: история института,
первые вёдра спирта, многие первые
фаунистические очерки островов,
пособия для школьных экскурсий,
обоснования заповеданий: шарлемань. энтомологическая конференция: наконец,
местные зоологи во вторую мировую;
спасение нескольких зданий от взрывов;
сотрудничество с немцами и защита своих;
у кого-то выезд в германию с коллекциями,
невозвращение; оставшиеся здесь
откупаются теми, кто уехал;
тень предателя и стукача: шарлемань.
ничего личного.
* * *
читать стихи
как случайно оказаться в церкви
и смотреть на чужие заздравные свечи —
отложенное участие, прямой отсвет чьего-то тепла.
не заздравные? а где?
читать стихи
как случайно оказаться в церкви,
смотреть на чужие свечи.
* * *
пух-запах побелки.
слово
бычарня —
чужое, с общаги.
слоистая не как пух
и легко-чужая
близнец. детьми болели начитанно:
«кто выключил свет?».
а кто сказал, путают,
не помнят.
ну его. а свет плещется лилией
на твоих скулах.
мы успели убрать
опознавательные детские родинки,
зацепки для взрослых,
и вырастить новые.
я больше не умею касаться тебя.
не обнимала и раньше,
но теперь и колени, и локти чужие.
ты говоришь со мной на другом языке,
не замечая.
я никак не привыкну
к необходимости привыкать.
* * *
злаки бледные у дороги:
встань
, встань , встань
, встань
, встань
, встань держусь за сваренные фигуры.
перемешиваю свой вес
на повороте.
держусь за стихийный рынок.
* * *
в палате роддома
куда рожениц не завезли,
а есть вычистки, удаления и аборты,
важно уснуть.
проснёшься мимоходом,
а речь идёт о клептомане,
никак не съедет после развода.
проснёшься мимоходом,
о профилактике после шестидесяти.
проснёшься мимоходом,
о незрелой молодёжи,
не ценящей будущую жизнь.
засыпаешь, а речь идёт
о замершей беременности,
попытках и смене врачей,
и только важно уснуть
и, отходя в свою очередь от наркоза,
ничем себя не выдать,
не сказать случайно.
* * *
серый дороги (в кожных зёрнах кварцита по краям или полосами
или в рамке просевших заплат)
в розовой с травой краевой рамке,
светлее выгоревшей, светлее пыли,
и вдоль ям он обведён резиновой тушью,
и длится, и длится, и как выдох равен самому серому цвету —
серый равен губам на спине
поднебесной, чуть влажной и напряжённой,
тихо уничтожающей что-то внутри касающегося.
* * *
облака — игра в масштаб
в городе ты перистые, когда
решаешься
я перистые, когда
решаешься
* * *
о радиорынок,
чудны дороги твои,
лампы в твоих коробах старорежимны и опоясаны ртутью,
велики твои мастера, карманники и запасы мела,
о радиорынок,
внезапны твои шахматные столики
под плетением проводов и грязью всесторонней,
и внезапна мелочь диодов, и у двери куст зелёных в октябре помидоров,
о радиорынок,
ты же сам разобрал минотавра на цанги и цоколи,
о радиорынок, я вижу
парус и тварные кудри, и руки в чёрных пятнах,
и моток красного провода на локте,
и ты уже не щадишь меня,
не щадишь.
* * *
жалела, что ты не вместо меня
перед парковым сердцем,
на которое почти
не вешают замочков.
местные браки регистрируются
в другом городе.
* * *
ты говоришь политика:
идентичность феминизм свобода
тело любовь я говорю политика:
красная книга зелёная энергетика
процент заповедности ты говоришь политика:
верлибр дорвеи стрит-арт я говорю политика:
медведь лось фотография с обезьянкой ты говоришь политика:
кто ты я говорю политика:
праздновать открытиe охоты
там где охота запрещена
|
