* * *Ближе к ночи от сердца
отлёг раскалённый простор;
над кустами зачем неотчётливый
белокрылый летит мотылёк? Что полёт есть конечность
(ушиблена прoжитым днём),
ты не знай, если это не вызнали —
времена невозвратной души. Вместо взмахов полётных —
увидели травму во всём,
обещав навсегда исцеление,
а не бледно-безвременный вид. Внятным марлевым мраком
прудов под пожухлой листвой —
обмотают порхание, вспухшее
от ударов о ветер садов.
* * *
Когда садовый вечер перегружен,
вспоминаешь: всю слабость прогнал
ливень, сказанный, как дyши внятные:
а чем ещё обосновать слова? Радушен разговор, но вновь продлится
(поднимал не такое — силач?),
мятые тропинки расправляются,
листва вбирает молвленую мощь... Словами что подвергнуто промывке?
Облака и напрягшийся лист.
Длинные дороги, тенью ставшие,
в густой уводят (медосборный) звук. Обрывки разговора не дотащит —
мускулисто пружинящий куст:
на шиповник взвалено шмелиное
гуденье вперемешку с красотой.
* * *
Простор в ожидание не запрячешь
спешным решением затеять свет;
слово — нынешним вечером сможет
первых кaпель перенять возню. Рассветам приходится потесниться:
фразовых образов гремит запас;
стаей птичьей — зачем называют
дyшу, уготованную дню? (Что небо приравнено к человеку
в этих суждениях — забудь, когда
стайным обликом слово взметнётся,
думая, что чувства — это мгла.) Напрятано галочьих потемнений
полное облако: нигде иной
нет судьбы дождевого начала,
названного временем тепла.
* * *
Вода ещё вчера отступила,
сразу всякий полезный забрав предмет?
Пусть дождик скорей начнётся,
высотой неразговорчивой перегрет. (Последние лучи золотятся
мимо фразы воскресных людей о том,
как было чудесно — завтра,
что воде не быть — мелеющим веществом.) Сиянье пробегает по пляжу —
как по нeбу, завидев издалека
навалы зали́вной тины —
безнадёжности недвижные облака. Сиянье на бегу огибает
то́лпы пляжных молчаний, боясь вдвойне
грозы, отсырелой в тучах
разговора об утраченной глубине.
* * *
Исход раскопан существами —
известными разве кому?
Над зонтом сгущается —
как угроза всему. На непонятный лад земельный,
всю сухость сметая дотла,
отзвучит финальная,
нисходящая мгла. (Где дождик с почвенным шуршаньем
старательным кем-то разрыт,
пусть лучи глубинные
превратятся в дары.) Исход казался однородным,
а ныне над сводом зонта —
в недрах тёмной мороси
шевельнётся звезда.
|
