Квартира

В чистой простоте евроремонта —
Белого больничного листа
Тишина уныло и дремотно
В капельницах света разлита.
Если и не госпиталь, то "боинг".
Под крылом — обрывки небылиц:
Те ковры на стёршихся обоях,
Плавники тех шатких половиц.
Третьим поколением затрёпан,
Как роман Доде или Золя,
Воздух тот, где непрерывный ропот —
Рокот холодильника "Заря".

* * *

Деревьев, выгнувшихся вдоль
Реки с рекою заодно,
Плакучий шелест под водой,
Как заводной.
Молчи! Я правильно живу,
Соблазна тайного опричь.
O Frailty, thy name is wo...
Ты прав, о принц!
У гибкой женщины, увы,
Нежна беда неправоты.
Прости, что я с тобой на вы,
А с ним — на ты.
Так, механически дыша,
Со дна отступнических вод
На свет рождается душа.
Да свет — не тот.

* * *

С Новым годом тебя, со снежком
Пастернаковским, выпавшим в Бостоне.
А у нас — пролетел сквозняком,
И лежит, точно снятые простыни,
В жестяном пиренейском чану.
Всё равно называется манною,
Потому-то и липнешь к окну,
И таращишься сонной Татьяною
На коровник, на луг и — залог
Приключения — дым над гостиницей.
И весёлый такой вензелёк
На кириллице ли, на латинице.

* * *

Были бы уши — разбудит беда,
Опережая терпенье твоё.
В чайнике выкипела вода.
В "Чайке" не выстрелило ружьё.
Потусторонние окна больниц
И плоскогубцы нечаянных встреч,
Зуд перебранок ночных... Улыбнись
Нине Заречной, толкающей речь.
Подвигом слов реагируя на
Оторопь жизни с грехом пополам,
Полувоенная воет страна,
Собственным не доверяя слезам.

* * *

Старый город. Свиданья тайком.
Но покуда по барам кочуешь,
Разговор на пределе таком,
Что и тела не хочешь, не чуешь.
Оставляя ленивой судьбе
Честный подвиг решенья простого.
А потом прочитать о себе
У кого-нибудь вроде Толстого.

* * *

Вероятно, душа большевичка,
И её не прогонишь взашей.
В ней живучи любовь и привычка
К непроцеженной гуще вещей.
Даже ставшая старой и нищей,
Эта краснознамённая рвань
Зависает над скарбом и пищей
И не рвётся, блаженная, в рай.
Ей мерещится в смертном покое
Древнерусского поля квадрат,
Сказки бензоколонки Лукойе,
Сыр и бор виртуальных отрад,
Запасное количество жизни,
Подростковый какой-то недуг.
Тихо охни и рёбрами стисни
Всё, что было и выжило вдруг.

Звук

1

Поднимается звук — придорожная пыль.
И, глаза прикрывая от пыли,
Различу на ладони три тысячи миль
Суеверных, как хлеб на могиле.
Расстояние в мякиши перевести
И гадать на них: чёт или нечет.
Птичка Божья в крестовом саду свиристит
И, как пуля, над ухом щебечет.

2

Как тяжёлый урок, свой последний уход
Проведу и слезою не выдам,
Улыбаюсь супругу — убьёт-не убьёт? —
Как всегда, с неприкаянным видом.
Потушить на поверхности чёрной воды
Излученья безумных багрянцев —
Всё равно что непроизносимому «ы»
Сладкозвучных учить иностранцев.

3

Тишина в декорациях новой Москвы,
Ёлок-палок, иголок, опилок.
Только песня слышна поднебесной братвы:
Не дави ты, душа, на затылок.
Напоследок жемчужную выловить власть,
Без проверки на новую честность.
И какому же русскому это не всласть —
Оттянуться и в небе исчезнуть?

4

Светоносные вещи себе на уме,
Так по лучику, по человечку
Исчезают из виду, но ставлю во тьме
Михаилу-Архангелу свечку.
А ещё — различаю искусственный нимб
Над разборками жизни вороньей:
Электронный галдёж тишины — и над ним
Отблеск памяти односторонней.