* * *Вокруг кровати по палате
я бегал взад-вперед,
порвал рубашку, не могу иначе:
я начал против пошлости поход!
А за окном больничным (вижу сквозь решетки)
уходят электрички в никуда,
сентябрь оставляя одиноким,
и каждая из них всегда одна.
И я один шагаю по палате,
Володя Подкорытов спит,
пускай ему приснится генотип
и помесь тумбочки с собакой.
А вечером опять дадут таблетки
и электричка в никуда уйдет,
срывая провода,
сентябрь оставляя в этой клетке.
* * *
Ночью морозной фонари тускло светят,
но они не единственное, что есть на свете,
я знаю: за дымом грозных заводов,
за шелестом едких трубопроводов
есть комната, залитая солнечным светом,
в стакане чай, в вазе конфеты,
зеркало есть, теплое, нежное,
есть окно, прозрачное, безбрежное.
Троллейбус сказал, провода теребя:
— Пойми, эта комната не для тебя.
* * *
Когда я отряхнул усталыми ладонями
колхозов пыль и миллион стихов,
один из них еще кричал: — Не тронь меня! —
но погребен был в глубине веков тот стих.
Теперь, когда пространству нет предела,
когда прохладной гранью из депо
выходит королева, нет предела
прощанью, только это всё не то,
и Михаил уже спешит с лопатой,
успеет ли — не знает и Евсей,
зато я знаю: скоро стану бородатым
и вы меня прогоните — взашей.
Но есть в надежде тайна.
* * *
То ли счетчик Гейгера, то ли просто дождь,
то ли символ верности, то ли просто ложь...
Взял тебя я за руку, ты сказала: — Брось!
Где-то счетчик Гейгера отмеряет дождь,
улетают символы, остается дрожь.
* * *
Солнце льет сквозь шторы свой февральский свет.
В голове лишь роллинги да посторонний дед.
Вкусные таблетки, зубы не болят,
«ты не нужен музыке» — люди говорят.
Закрываю двери, достаю стандарт,
грустной черной кошкой подходит месяц март.
* * *
Грустная лестница, грязная стенка,
собака по кличке Индус.
С каждой ступенькой темней и темней,
а я темноты боюсь.
Что там внизу, за подъездною дверью —
новый кошмар, новый удар,
а, может быть, черт притаился за дверью?
Ну вот, уже и Индус зарычал.
* * *
и не услышал а почувствовал и понял радиоточку разбил розетки пластилином замазал ящик с говорящими головами еще прошлой осенью с балкона полетел а голоса все равно были по утрам зовут тиханов пойдем юродствовать но тут не голоса а в голове понял что там уже распахнул подъездную дверь шагнул навстречу ветру и движется сюда он болиголов
* * *
и когда его жена человек трогательный и впечатлительный вдруг сообщила ему что любит другого человека а его совсем не любит и что им нужно будет развестись он пустился в пляс и плясал несколько часов подряд пока совсем не стемнело и не пошел такой холодный дождь что
на самом-то деле все было не так когда его жена человек трогательный и впечатлительный вдруг сообщила ему что любит другого человека а его совсем не любит и что им нужно будет развестись он обнял свою жену и они долго плакали вместе под холодным дождем пока совсем не стемнело
* * *
архитектура это искусство вписывать линии в небо а небо сейчас такое огромное-огромное чистое-чистое холодное-холодное а водка водка такая теплая-теплая а что ты хочешь осень
|
