* * *

турок гениям парижа
предпочту но ненавижу
одиночество мое как летучее
копье
зашвырну его за тучу
пару птиц собью гремучих
и в ночи среди лесов выну розу
из часов

* * *

в небе чисто в поле пусто у меня
к тебе искусство я пришел к тебе
в грозу быть бревном в твоем
глазу
быть занозой в пальце тонком быть в
посудине подонком жабой в белом
молоке черной кровью на руке
я тебя не позабуду я со дна тебя
добуду быть с тобой моя награда
что ты!
мне тебя не надо...

* * *

одна тишина как две тишины
дождик пробрался в плащ и штаны
дождик-картинка
(всё, надоела...)
дождик-пластинка
(заела, заела...)

* * *

наверное я тоже когда-нибудь умру
шуршать сухою кожей я буду на ветру
и кто-то из мальчишек на жопе на моей
своим ножом напишет «марина + андрей»

* * *

кончи
лосьнебокончилисьптицыбогупалназемлюнекомумолитьсяос
талисьотбожкирожкиданожки

* * *

Безногий поэт парит в облаках
Взбираясь все выше и выше
И щелки глазные зажав в кулаках
Следят за ним серые крыши

Но вот одного я никак не пойму
Ну где на такой высотищще
Найдет он себе молодую жену
И всякую разную пищу?

Осенние буки

Осенняя бука растет где придется
У серых заборов и старых дверей
Осенняя бука цветет словно солнце
Неоновым светом ночных фонарей

И вот я ее торопливо краду
Не чуя ни ног, ни рук
И ночью к тебе по морозу бреду
С букетом озябших бук

* * *

                                                                                     посвящается Люке

помни Люка в это время года
для поэта в женщине природа вся патриархальна и нема
по снегам безумные пейзанки тащут в гору ледяные санки
женщины сошедшие с ума лепят гнезда ласточек на днищах
кораблей плывущих в Алькатраз помнишь Люка как и ты не раз
мной была оттаскана за ушко там ведь подобает быть ракушкам
рыбам-прилипалам и моллюскам с волосами водорослей дна
женщина подобную нагрузку явно не осилит ни одна
так и ты не лезь в студено море шутка ли
играть с большим винтом он тебя разрубит
а потом как же я снесу такое горе
и куда же я его снесу в мусорник в овраг
на внешний рынок иль на рынок просто вещевой
помню как затянешься травой и напоминаешь поединок
льва с единорогом а в ночи ты напоминаешь итальянку
Люка брось давай закатим пьянку
на хрен это нам с тобой сдалось?
все ведь так прекрасно началось...

* * *

растаяли песни и корочки льда
хреновые вести летят в города
по радио голос твердит равнодушно
что лопнуло солнце как шарик воздушный
под небом чужим неожиданно черным
рассыпался мир как пакетик с поп-корном
нет больше тепла красоты и уюта
никто не жует дабл минт с джуси фрутом
сквозь воздух сверкнули незримые грани
и странные ночи стоят между нами

* * *

я помню мне говорили
бродячее жаркое лето
индейцы что-то курили
совали в руку монеты
они просили — купи нам
прохладно-твердую кожу
солнце по раненым спинам
быстро ходить не может
пекло траву сминает
камень поднял мальчишка
а жук ползет и не знает
что скоро ему крышка

* * *

бог мой старый бог мой ветхий кушает оладики
бродит с лейкой и рулеткой в пожелтевшем садике
он ли помнит про меня обо мне скучает
на депеши и звонки он не отвечает
эх до неба почтальон почты не дотащит
покаянное письмо не опустит в ящик
я хочу поплакать всласть и облегчить душу
я не буду больше красть яблоки и груши

* * *

виденья жизни преходящей
по смерти ползают тайком
боязнь сыграть в недолгий ящик
течет по сердцу кипятком
в той стороне забот незрячих
сквозь щели душ протянут трос
и мальчик скалясь по-собачьи
целует девочку взасос

Из цикла «Потеря невидности»

*

По вечерам по центральным улицам города катятся шарики серебристой ртути
по пути они забиваются в щели тротуарных плиток
падают вниз сквозь решетки водостоков
из открытых дверей модных магазинов
доносятся ароматы французского парфюма и турецкой кожи
на площади с каштанами опустевшие столики уличных кафе
продавщицы мороженого тают быстрее чем их несерьезный товар
призраки людей плывут сквозь шелест и покачивание раскаленных перекрестков
накануне августа синяя вода июля уже не кажется такой неповторимой

*

Ты приходишь и говоришь что революции совершаются на луне
а коварный брюнет безуспешно пытается завладеть твоими мыслями
как сказать отзываюсь я на углу у цветочного киоска
я размахиваю зонтиком и ты видишь меня из окна напротив
я стучался в него прошлой ночью
в поисках луны или хотя бы стакана апельсинового сока
разбавить водку
в поисках телефона
в поисках неизвестно чего
тихие лица проснувшихся людей
кажется лето потеряется и утонет в собственных дождливых очередях

*

Невозможно ничего вернуть
но хотя бы что-то самую малость
ничего невозможного в принципе нет
но только если это всего лишь принцип говорят твои зеленые глаза
ваза совершившая полет по тесной комнате в моих руках
возвращается на прежнее место отмеченное темным кружком
на запыленной поверхности полки
вроде бы все как было если не считать этого сумбурного путешествия

*

Веселая ртуть на кончиках ее пальцев
которые похожи на тротуары центральных улиц
последняя электричка всегда уходит ровно в час ночи
мимо моего дома скользят рассыпаясь ее искристые хвосты
убивая комара она оставляет на своих пальцах чужую кровь

*

Отсутствие смысла на лицах круглых собак
спина превращается в мозаику образов
волосы расчесаны на прямой пробор
ловцы жемчуга ее зубов бесстрашно бросаются прямо в пасть
не впасть в уныние
давай посмотрим что у него внутри говорят дети
и тыкают вилкой в пузо плюшевого медведя
их ждет разочарование серая мерзкая вата
смотри не запутайся в осенних паутинах

*

Призрак танцующий на границе дня и ночи заставляет рыжую женщину
вздрагивать во сне, она переворачивается на спину и вздыхает
непослушное новое тело, ей снится ребенок на обочине дороги
серый электический свет стекающий вниз по столбам
лошади плачущие в сумрачных коридорах
сумерки рассыпанные волосы спички

*

В старом доме я пил чай в сумеречные полдни
наполненные ветром и дребезгом стекла
он говорил мне послушай наши отцы сгустки окаменевшей воли
камни впитавшие воду и почерневшие от влаги
эти незнакомые люди эти женщины в танце похожие на языки пламени
пора бежать отсюда я знаю я видел из окна ночного поезда
над метрополией горит свеча круглого света
все изменяется
этот город когда-то принадлежал нам безраздельно
город что дышал и шелестел листвой наполнили молчаливые люди
с черными пуговицами во рту
и они уже не покинут его в отличие от нас
они умрут здесь и только тогда он наконец опустеет
нужно будет чтобы прошло много времени сто лет или больше
прежде чем на его вздрогнувших улицах
снова будут раздаваться звуки
наших счастливых голосов