Досье

Новый сборник Гуголева открывается с послания Тимуру Кибирову и в духе Тимура Кибирова. С какой целью автор врубает в сеть юмора высокого напряжения низковольтное слово декларации и дидактики? / далее

Первое, что мы чувствуем: эти стихи совершают какую-то полезную работу. Ее осмысленность сразу включается в художественное впечатление, становится его частью — рефлекторной составляющей. / далее

Неблагодарное дело описывать, что якобы видит автор и что он хотел сказать. Но если умелый читатель осознает, что перед ним свежий стиль изложения, то есть самостоятельная поэтика, то он не может не задаться вопросом формы. Гуголев изобрел свой стиль, и этот стиль только его. Ну разве что Венедикт Ерофеев где-то вдали витает. Самодвижущаяся и саморазвивающаяся конструкция. Форма изложения здесь — основное ноу-хау, через которое автор приносит свои, подсмотренные им, смыслы. / далее

В стихах Гуголева обнаруживается естественный и обаятельный способ «снять вопросы». Прямую речь вряд ли можно поставить под сомнение, когда она исходит от человека «под градусом» или находящегося в оргиастическом переживании вкусной еды. Чем не ресурс для персонального говорения? Уж какой есть... / далее

Поэзия Гуголева по своей природе приватна, ненавязчива. Гуголев – самый неконцептуалистский поэт, какого только можно представить, и в этом его концепция. / далее

Мужское в стихах – это попытка выразить невыразимое, попытаться в словах выразить что-то, что в какую-то секунду тебе кажется, что ты не то что знаешь, а тебе блазнит, что ты что-то знаешь, чувствуешь. Это существование вперед, вправо, влево, вверх, вниз. / далее

Леонид Дербенев замечательный поэт! И Басё – поэт хоть куда. Оба написали по куче замечательных, разных стихов. А переклички в поэзии бывают еще и не такие. / далее