Досье

Книга Ивана Ахметьева необычна уже по внешнему виду - страницы ее линиями разделены на части (чаще всего их четыре) и в каждой из «клеточек» помещено по стихотворению. Сначала думаешь, что вызвано это лишь экономией бумаги и только потом начинаешь понимать, что подобное разграфление страниц органически входит в концепцию книги, лежит в основе ее общего замысла. / далее

Если впрямь начинать, как положено, с родников и истоков, то стихи Ахметьева, по-моему, скорей похожи на какие-то точки конденсации влаги: они максимально автономны, прежде всего не связаны ни с какой, ни с чьей системой - системой подачи и распределения. / далее

В одной старой моей статье была страничка, посвященная Ивану Ахметьеву. Перечитав ее, я понял, что по крайней мере с двумя наблюдениями могу согласиться и сейчас. / далее

"Кровоточит жизнь", переменяются вывески, целодневная иллюзия заката в палкингтоновском стекле стены.
Троллейбус "ныряет витринами".
С лампой идут по дому на звонок.
В стекле стены заходят с разворота над пожарными прудами и "огородным семнадцатым" огни. / далее

Понятие современной русской литературы вообще еще не установилось. И что такое «большая литература» не совсем понятно – то ли то, что печатают «толстые» журналы, то ли то, что выходит микроскопическими тиражами за счет автора или его друзей? / далее