Досье

Как у Грэма Грина действие чаще совершается в какой-либо стране третьего мира и видится глазами частного человека, так и повесть Азольского показывает нам происходящее в чужой стране, невольными свидетелями и участниками которого становятся наши сограждане, также почти частные лица. Относительно частные, конечно. Поскольку военно-морской атташе СССР в этой стране — Петр Иванович Анисимов — все-таки «при исполнении». / далее

Первый десяток страниц охватывает доисторический пласт мышления коллективного автора (автор, работающий на пространстве межтекстовых связей, явно не одинок, что сближает его с анонимами раннего средневековья), несущий следы предшествующей цивилизации. Перебирание гороховой россыпи самодостаточных деталей смачно приправлено столь же самодостаточной на раннем этапе существования нации национальной гордостью. / далее

... Азольский — писатель, который сумел совместить в своей прозе и исконную «питательность» (серьезность) русской классики, и привить к мощному её стволу какие-то совершенно феерические лианы, вырастить на вековых ветвях орхидеи, запустить в эти заросли ослепительно красивых бабочек. / далее