Досье

Критик Вячеслав Курицын выпустил очередной роман под псевдонимом Андрей Тургенев. Название «Чтобы бог тебя разорвал изнутри на куски» — определение истинного смысла искусства, придуманное одним из героев — достигшим всех высот и заставившим отдыхать самого Тинторетто художником по имени Лорд. / далее

Андрей Тургенев — это Вячеслав Курицын. Под своей родной, хоть, и не совсем благозвучной фамилией он широко известен как критик и эссеист. Зачем же брать псевдоним — да еще Тургенев? Впрочем, автору виднее. И, конечно, псевдоним раскрыла не я. Я тут поступила как американский информационный канал «Foxnews»: мы, конечно, патриоты и праведники, но если другие каналы обнародуют какой-нибудь пасквиль, то и за нами не заржавеет... / далее

Курицын — летописец. Он тоже пишет историю, не боясь и сам показаться в ее гротескно-пародийных отблесках фигурой гротескной. Что ж делать, если отечественная реальность, несмотря на весь ее трагизм, несет в себе и такие (о великий Гоголь!) потенции. Так что абсурдистский юмор Курицына, который отбрасывает тень даже на вполне вроде бы (сослагательность здесь, увы, неизбежна) серьезные его тексты, еще как уместен. Смех сквозь слезы. / далее

К лету 2008 года у литературного критика, журналиста и писателя Вячеслава Курицына (он же - Андрей Тургенев) в активе четыре романа — «Акварель для Матадора», «Матадор на Луне», «Месяц аркашон» (в соавторстве с Константином Богомоловым) и «Спать и верить». Курицын любит редактировать свои романы уже после публикации, имея в виду, что пишет их для вечности. / далее

Публикация в нынешнем году двух книжек на одну тему производит впечатление подведения итогов, необходимости перевести дыхание, оглянуться назад. Неужели торопливая журналистика Курицына и доморощенная историософия Эпштейна - единственный критический итог десятилетних разговоров о литературном постмодернизме в России? Может быть, настало время пригласить историка? / далее

С первой страницы читателя увлекает поток событий, фантастический сюжет сплетается из разнородных эпизодов, диалог сменяется монологом, обрывками потока сознания, грамотная литературная речь перемежается всевозможными «терпеть не люблю» и «это уже веса тут никакого не играет», а русский язык соседствует с не пойми каким. В целом — языковой коктейль, мастерски смешанный, настоящий петушиный хвост, переливающийся всеми красками. / далее

Так конец девяностых завершился повальным выходом в Интернет — но вовсе не в тот волшебный виртуальный мир, о котором грезил Курицын, а в незамысловатое пространство сваленных в кучу, неотфильтрованных домашних писем и дневников, в выгребную яму человеческой памяти. Ни одному светлому уму теперь не под силу очистить всемирную паутину, которая за поразительно короткий срок обросла грязью. Можно ли вообще утвердить авторитет в Интернете, открытом всему — и мусорному ветру, и свежему бризу?.. / далее

Ведь может и у трикстера быть лирический дневник. Все равно это не повредит его трикстерскому началу, все равно никто не поверит, что это всерьез. / далее

Не знаю, как вы, а я с нетерпением буду ждать, что же он напишет еще. Да и напишет ли? Что-то мне подсказывает, что имя Андрея Тургенева на обложках мы больше не увидим. / далее