Досье

«Я никогда не выбирал профессию, я выбирал специальность. Моя специальность — это русские тексты», — говорит литературовед Лев Аннинский. / далее

По внутреннему ощущению мне всегда не хватало знаний. Жажда мучила, а охватить не было сил. / далее

Я писал так, как писал, не для того, чтобы отличаться от Запада: это вообще было мне не важно. Я писал, как чувствовал, и никогда не мог вписаться ни в какую ученую доктрину. А почему не мог стать ученым? По природе моей. У меня сроду хорошая механическая и логическая память – но всегда не хватало объема памяти: никогда не мог удержать в ней столько, сколько хотелось. Поэтому я по природе – интерпретатор, а не накопитель. / далее

Сейчас идет разброд: упоительный и упоенный. Я сам в нем участвовал и участвую. Идет упоенное самовыражение и постоянное взаимообличение. Проследите современные дискуссии: «Мы пишем хорошо, а они пишут плохо, и вы пишете плохо. А что такое «хорошо», а что такое «плохо»? Ага, значит, вы подкапываетесь под основы – и стало быть, вы – негодяи!». Такова теперешняя литературная атмосфера. / далее

С войны мы слушали репродукторы. Радиоприемники были конфискованы, а репродукторы остались. Там передавались оперы, радиопостановки, читались статьи. И я услышал статьи Белинского в хорошем актерском исполнении. Я, кажется, ничего не понял, но ощутил их музыку. Сначала музыка, потом смысл. / далее

Под «мульти» подразумевается действователь на многих разных площадках. А под «моно», соответственно, упирающийся, стоящий и настаивающий на чем-то одном. / далее