Досье

Название новой поэтической книги Олеси Николаевой (по заглавию одного из стихотворений) могло бы показаться неким изыском, если б не было ответственно осмысленным. Машина в двести лошадиных сил представительствует за тот мир, ту искусственную (искусную) среду, где нам, к добру или худу, суждено жить; лошади же — тут они, конечно, живые, а не единицы исчисления — знаменуют прекрасную первозданность тварного, природного бытия / далее

С этого момента Олеся Николаева, видимо, встала на опасную стезю — прислушаемся к более чем компетентному мнению виднейшего философа-томиста Жака Маритена: «Религиозное обращение не всегда имеет благотворное воздействие на произведение художника, особенно второстепенного... На протяжении лет внутренний опыт, откуда рождается вдохновение художника такого рода, был опытом, который питался греховным жаром и который открывал ему соответствующие аспекты вещей. / далее

Уж не делает ли Николаева что-то подобное Монтескье, который в «Персидских письмах» увидел Францию (и не только) глазами мало что понимающих условных собеседников-мусульман, зорко присматривающихся к незнакомой стране, хоть и описанной иносказательно, но названной прямо, без обиняков. / далее

Белла Ахмадулина, Сергей Гандлевский, Тимур Кибиров, Инна Лиснянская, Лев Лосев, Евгений Рейн, Ольга Седакова, Виктор Соснора, Олег Чухонцев, Елена Шварц – таков, в алфавитном порядке, состав русского поэтического Олимпа. Оговорюсь – состав консенсусный, сбалансированный, учитывающий разные поэтики и разный социокультурный опыт, но исключающий радикальные формы бытования поэтического слова, для кого-то (для меня, например) обладающие приоритетной культурной ценностью. / далее

Именно в ХХ веке богоборчество как борьба с Христом становится фундаментальным историческим «заданием» и претендует на статус новой онтологии. / далее