Я хочу своё детское тело, как Гумберт хотел Лолиту,
Завёрнутое в полотенце морское с ветром, золотое,
не имеющее размера, только форму волны и лета,
разбежавшееся, переплывая озеро у пенёчка
с апрельскими тезисами, прогуляв школу, зарывшись
в ямку в песке на заливе, спрыгнувшее бы легко со сцены
в зал и по волнам-долам, по рядам ещё до того, как узнала,
что под асфальтом сплошные пляжи от Сены до Прибалтики.
Вот, вы подумали бы, девочка на коньках, на олимпиаде
делает мостик с лентой в руках, твистует на каблуках,
в тамбуре у открытой двери поезда, подставив лицо дождю.
Я и теперь не скучно живу, совершенно не скучно живу.

Родилась в Ленинграде. Окончила исторический факультет Ленинградского университета. С 1978 г. живет в США. Работала переводчиком в ассоциации беженцев и политических эмигрантов из разных стран, возглавляла Архив еврейской иммигрантской культуры, работала психотерапевтом-психоаналитиком. Автор ряда арт-проектов. Первую книгу выпустила в 1985 году. Стипендиат Национального фонда искусств (1994).

У Тёмкиной это путешествия не в загробный мир, ни в небесные утопии, ни в дальние экзотичесие страны. Это, скорее, джойсовские блуждания по ближним окрестностям, запечатлённые в длинных словесных потоках. Проходы сквозь знакомые и неожиданно-попадающиеся разномасштабные и разноагрегатные вещи, события, людей и их встречные взгляды, мимолётные мысли и ассоциации, обращения и слова, типа: хелло! холодно? простите, у Вас что-то случилось? И т.п. Мотив блуждания и хождения вполне тематизирован – автор бродит по разного рода наличествующим и вспоминаемым местностям. Но это и путешествия сканирующего взгляда, путешествие памяти по 50-ым годам, по реалиям и фантомам ушедшего быта. Рваный ритм, соединяющий огромные периоды и односложные предложения, создаёт ощущение движения, порывов, остановок и даже задыханий. Многообразие бесчисленных реалий, достаточная величина текста (иногда превышающего 800 строк – например, «Комиксы на этнические темы»), сочетание весьма и весьма удалённых предметов и событий (но без всякого рода метафорической пластификации материала), высокая степень прохладной отстраненности повествования и создаёт то неложное ощущение эпичности. Причём, заметим, в маркированной традиции американского свободного стиха, что, впрочем, у нас тоже ныне не в новинку.