Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
Весь мир

Страны и регионы

Израиль

Израиль в стихах и прозе напечатать
  предыдущий текст  .  все тексты  .  следующий текст  
Тель-Авив. Жара

Внезапный ветер из пустыни – будто батальон джиннов прибыл. Я как-то одного видел и даже говорил с ним. Хотел было бороться, как Иаков, но не стал. Что толку? Сти­хия! Дунет – сгоришь, как рукопись.



Он сказал: «Люди пахнут. Посиди в пустыне три дня или больше, начнешь раз­личать запахи, как джинн». Я перечить не стал, но подумал: три дня в пустыне способны, конечно, прояснить вопрос, пахнут люди или нет.



Однозначно, люди пахнут. Нет смысла сидеть.



Приглашение вежливо отклонил.



Расстались друзьями.





В Тель Авиве, на перекрёстке улицы Алленби и бульвара Ротшильд - киоск, хозяйчик – старый румынский еврей, неумный и жадный, с неожиданно трагическим взглядом и горестно опущенными уголками рта – как у чьей-то посмертной маски.

Через дорогу – русский книжный магазин, где нет новых книг, но есть билеты в театр.

Каждый день в два часа пополудни филологическая дама питерского разлива с неизменной беломориной во рту запирает дверь магазина, пересекает дорогу, берёт в киоске бутерброд с яичницей и присаживается на первую, ближайшую к перекрёстку лавочку на бульваре.

Хозяин киоска появляется в окошке и наблюдает её трапезу.

Раз в тридцать секунд над их головами пролетает самолёт, идущий на посадку в аэропорт Бен-Гурион.

Из здания центрального отделения банка hапоалим выбегают галстучные клерки.

Повсюду снуют посыльные, неся на сгибе локтя мотоциклетный шлем и в свободной руке - папку или большой типографский конверт.

Женщины переходного возраста входят в салат-бар "Природа".

Полуголые арабские хлопцы с отбойным молотком.

Охранники в страшных чёрных очках, с переговорными устройствами.

Автобусы и автомобили.

Нажми на паузу или украдкой выруби звук: никто ничего не заметит.



Иерусалим, нам говорят, слепок Града Небесного, но, судя по температуре за бортом, воздух в Тель Авив нагнетают адские вентиляторы.



Я живу в доме, который выглядит так, будто его коптили. Как свинью или рыбу, не как результат эволюции архитектуры. Поставить на бетонную плиту шеренгу современ­ных художников, каждому – восковую свечу в одну руку и коробок спичек – в другую. И – медленно поднимать лебедкой или краном, пока не станет так, как есть. Ротко, будь он жив, от зависти окочурился б.



Центральная часть Тель Авива – место, где можно снимать кино о поучительных последствиях современных методов ведения войны, которым евреи учились у древних ацтеков, и главный древнеацтекский метод – последовательный отказ от необходимых действий.





Тель-авивский старьевщик так чисто выпевает утреннюю арию - altisa(до)hen (соль), что просто диву даёшься: как человек совершенных вокальных данных умудрился выбрать профессию столь скудного муз. репертуара.





В дни хамсина небо становится похожим на портянку, а воздух на вкус напоминает наждак.



Уличная жара размягчает тайный клапан на темени: в голове – гул и треск, будто там – не живность, не килограмм мозга, а внедренный инопланетной цивилизацией орган мышления на батарейках.



Полифония.



Выйти на улицу? Застрелиться!



После полудня хочется покрыть голову, натянуть каску - по-еврейски: чтоб держала удар. На улице поминутно оглядываешься: кто там? А это - солнышко, пикирует вертикально как "стеллз"! Как волшебная колесница из американского фильма про бунт роботов. Бомбоубежища по случаю закрыты на переучёт - и ты в открытом космосе, среди расползающихся персонажей - паучок в плену собственной паутины.

Это солнечная мафия - люди, которые встают в шесть и сразу идут пить. Правильный человек, встав, идёт писать, но они идут пить, их и во сне мучит жажда, шевелят губами - будто ассасины в рваных одеждах, в пустыне, в поисках жемчужного грааля под пальмами.

Пушечное мясо светила, мы наделяем пространство содержанием согласно закону сообщающихся сосудов, но только в хамсин человек узнаёт о себе всё, до последней капли, о том, что он - место натяжения сил нечеловеческих.



  предыдущий текст  .  все тексты  .  следующий текст  

Все тексты

Израиль в стихах и прозе

Все тексты

Израиль в зеркале аналитики
О русской израильской поэзии
Андрей Грицман
Арион, сентябрь 2003

Все персоналии

поэт
Израиль
Родился в 1933 г. в Одессе. Жил в Москве, автор тринадцати научно-популярных книг по психологии и психотерапии. С 1988 г. в Израиле, печатать стихи начал после отъезда из России. Книги стихов "Монолог" (Тель-Авив, 2000), "Линия прибоя" (Иерусалим, 2003), публикации в журнале "22", "Иерусалимском поэтическом альманахе" и др.
...

Все институции

Зеркало журнал
Израиль
Международный литературно-художественный журнал "Зеркало" издается в Тель-Авиве. Издание предназначено тем читателям, которых интересует развитие российской культуры от 2-го русского авангарда до современных нам достижений в областях прозы, поэзии, эссеистики и изобразительных искусств.
...




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service