В час, когда опустеют дома



В час, когда опустеют дома
и улицы будут похожи на лунную фольгу,
а люди устанут жить, собирать цветы,

В час, когда опустеют дома
и улицы будут похожи на лунную фольгу,
а люди устанут жить, собирать цветы,

ходить на работу и в джаз-клубы,

и Большого Адама
(позвольте мне так назвать, господа, усталое человечество)
охватит паралич, словно горящий спирт, —
тогда-то люди начнут вглядываться

в поисках спасения в предметы,

которые сделали сами,
в поисках зверей, которых сами убили.
А у Большого Адама остановится сердце —
вот в этот-то день и час посмотрят люди на океан, на карту
и увидят пять увеличенных лодок в австралийском прибое —
и с этого начнется отпечаток тигриной лапы,
а потом и сам тигр.
И посмотрят на карту снова
и увидят, что континент протаял
как беспалая ладонь Бога — тычок в лунный холод и скуку,
и с этого начнется невидимая рука Бога,
а потом и сам Бог.
И увидят, как задрожит континент меж Нотом и Австром,
меж Мурреем и Дарлингом — двумя голубыми артериями,
и стукнет австралийское перевернутое сердце —
донорский орган для остального мира,

для Большого Адама.

И тигр вложит сердце с Гвинеей — ему меж ребер.
И с этого он начнется снова. Оживет.
Вместе с тигром и птицей.

И тем, чего еще не было, но теперь будет.

Кто ж мог знать про сердце, про запасное сердце мира?
Кто ж мог знать про тигра, когти и лодку?
Кто ж мог знать про протаявшую ладонь, про Бога?
Кроме острова — я-тебя-не-понимаю,
кроме острова кен-гу-ру.
Кто ж еще мог об этом знать?





Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service