Когда под диафрагмой течёт вода —
Кто диафрагма: рыба или беда?
Если она рыба или раба,
То это c ней как, навсегда?
Если вода выливается через рот,
Кто этот рот: рупор или молчун?
Если он рупор или топор,
То может ли сказать: «Не хочу»
Когда вода разольётся до звёздных высот,
Затопит соседку Машу и Вашингтон
Утонет ли тот,
Из-под сердца чьего
Потоп начало берёт?
«Хых», — отвечает всезнающая сова
И утекает вон.

Родилась в 1982 г. Окончила Харьковский медицинский университет, врач-психиатр. Публиковала стихи, статьи о поэзии, прозу в журналах «Воздух», «Вавилон», «Новый мир», «Урал», «Новое литературное обозрение», «©оюз писателей», «ШО» и др., автор стихотворных сборников «Бедные белые люди» (2005) и «Голоса говорят» (2007). Выступает также как переводчик украинской поэзии, опубликована книга стихов Олега Коцарева «Стечение обстоятельств под Яготиным» (2009, совместно с Дмитрием Кузьминым). Лауреат «Русской премии» (2007), премии «ЛитератуРРентген» (2007), премии журнала «РЕЦ» (2005). Шорт-листы премий «Дебют», «Содружество дебютов», конкурса «Молодежного городского романа» издательства «Фолио». Стихи переведены на английский, итальянский, украинский и белорусский языки.

В какой-то момент пришло чувство ответственности за способность писать, за то самое особенное нейронное устройство, о котором я говорила выше. Я думаю, эта способность мне не принадлежит: ее дала мне природа или Бог — как кому больше нравится называть. Я не выбирала, кем быть. Я не имею права растранжирить то, что мне дано. Вот это и есть, по-моему, чувствовать себя поэтом: чувствовать ответственность.

Шут, dark side of Прекрасный принц, – главный (и лирический) герой Афанасьевой. И это шутовство всегда выражено внешне, отмечено, в одежде, в колокольчиках на колпаке, в походке. Шут узнаваем, шутовство и существует для того, чтобы героя узнавали. Он – шутовством отмеченный. Шутовство – и для зрителя, и отчуждает от него, выделяет, очерчивает круг, внутри которого – шут (это и есть сцена), делает иным и бесконечно одиноким и чужим.