|
Разбирай по слогам
Никита Веремеев, 1993 г.р., Москва
Предложено на отзыв: 29.06.2021
|
А. Г.
Будешь ты новой Вирджинией Вулф,
Только ты не ходи в Москву-реку пешком,
Да карманы пальто подчищай от камней.
Если пишешь — живи, перестанешь — мешком
Пролетев сквозь прохладную толщу воды —
Ты коснешься рукой ртутных шариков дней.
Собирала ли ртуть в теле-тине Москвы,
Или в облаке белом вязко-серой весны?
Разбирай по слогам сквозьоконную жизнь,
По словам — силуэт, что застыл у окна,
Через строчку читай жесткость щек у руки,
И стирай блеск чернил там, где видишь себя.
***
В мальчишеской кепке
С ухмылкой ребенка
Нелепо ломала
Отмокшие спички,
Дрожала всем телом,
И тихо любила
Печального юношу
С коровьей улыбкой,
А может — мужчину
С ногами тореро,
Из старого фильма
Картинку, химеру,
Алена, Делона
С растянутой кожей,
Лелея в оконце
Фонарик прохожий,
Похожий на солнце,
На счастье похожий.
Дрожала всем телом,
Искала таблетки,
А я в коридоре
Считал табуретки,
И к ножкам вязал
Стальные цепочки,
И каждой верёвке
Срезал узелочки.
Ломала губами
Знакомое слово,
Звала этим словом
Мужчин без разбора,
И жадно хлестала
Слезами подушку,
Пока я молитвы
Шептал ей на ушко.
Швыряла с балкона
Отмокшие спички
И страстно молила
У Бога привычки
Какой-нибудь новой,
Такой же нелепой,
Как просит дороги
Безногий калека.
Приам
Проржавленный годами,
Скороплывущими, впитавший кожей
Слезы словно побережье соль Эгейских вод,
Он отогнул шершавую завесу, непохожий
Сам на себя, поруганный резцом забот,
Нахмурил лоб, чтоб солью не терзать соленый мир.
А здесь есть жизнь: вино, разгоряченные ахейцы,
На гладкоструганном столе застывший жир.
— Вы не пахали здесь полей, тогда не сейте
Сме..., — нет. Он бы роптал на Аполлона. Нет, молил
бы Артемиду. Нет, бросился бы на убийцу,
Но горло облепил мираж: крик под стенами,
Муж храбрый, полубог, нет, — сын, не колесница —
А лишь взъерошенная пыль. И именами
Сошлись Афина с Марсом, обдиравшим лица,
И в зубы, и в глазницы набивавшим ком смертей,
И заставлявшим разжиматься каждый мускул,
Зовущим гибелью любую из вестей,
И бронзу нежностью. Но Гектор пал, и хрустнул
Тугой и неподатливый сорняк кистей,
И выпал меч, и лук. — Послушай... —
Нет, кого бы,
Кто, главное, здесь может слушать;
Кому сказать, чтоб так не трясся подбородок,
Унять который может разве соль морская, в уши,
В глаза зачем-то зрячие проникнув? Робок
Ты стал, Приам. Но храбрость порождает мертвых.
И первая слеза-воровка вынырнула, в землю
Схоронилась, за нею потянулись ноги, робко
Пальцы совершили преступленье, нервно
Схватившись за руки убийцы сына. Стойкий
Беззвучно целовал отмытые ладони.
Пейзаж
Пейзаж — твой Левитан. Куда ни глянь —
Зажмуришься. Здесь после Сотворенья
Возник собачий лай да пара-тройка бань
На три-четыре крохотных селенья.
Блаженны алчущие, без пяти
Успевшие затариться баклашкой,
На испыленном и завилистом пути
Верстая время ржавой открывашкой,
И не мешавшие ноль тридцать три
Ни с чем иным. Комар в клочке
Небес — окошко в жизнь, тепло внутри,
Два паука пригрелись на очке.
Ленивых коз, печальных псов невинный край,
За черепицей над ботвой — мазурки мух,
И если есть отсюда путь, ведущий в рай,
То до него не миновать тягучих двух
Часов в электропоезде "Москва –
– неясный штрих, – село, – безвременье, – NN",
Да в общем-то не важно. Начерта
Знать остановки на пути в Эдем:
Ведь обозначены на картах те места,
Которым только карта даст понятье.
Там осень красная и что-то Ильича,
Да три пустых бутылки под распятьем.
***
Бытие человека доказывается
Его голосом, самообманом, и носками
На пыльном полу.
Чёрное платье, спутанный волос,
Равно еврейские корни по маме —
Пух на ветру.
Каштановый голос, застывшая пляска
Веснушек, и серый, ведь серый
Зрачок,
Скажи мне про папу, про маму и тряску
Больных нелюбимых в вагонах.
Мой Бог,
Зачем ты проходишь, киваешь мне, словно
Я пять лет доцент неизвестных наук,
Мне чудно
Что хрустнула речь, мне довольно —
Я слово от горла отвязать не могу.
Осталось
Мне так же чуть-чуть кривить губы,
И если ты бросишь мне имя, назвать
Несносным —
Как жёлудь, как ножка от стула,
Иудейские танцы, чужая кровать,
Как запах земли —
Изподбровный сутулый
Невнятный шалом по любви
Без любви.
|
|
Отзывы экспертов
Стихи Никиты Веремеева именно юношеские в буквальном смысле этого слова, то есть они рассказывают о чувствах и картине мира, которые традиционно связывают с молодым возрастом – это влюблённость, осознание собственного «я» в сопоставлении с окружающей реальностью и явлениями культуры, вплоть до сопоставления себя с литературными персонажами («Приам»). Вместе с тем Никита Веремеев говорит не о предписанных, а об очень индивидуальных чувствах, о связанных с ними бытовых деталях, это, несомненно, честные стихи:
Бытие человека доказывается
Его голосом, самообманом, и носками
На пыльном полу.
И кажется, вместе с тем, как будет расти жизнь автора, будет прирастать и его поэтический мир, и оттого, что он такой индивидуальный и одновременно общечеловеческий, множество читателей найдёт в нём себя.
17.12.2021
|
|
