Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Города Украины
Страны мира

Студия

Проба

вернуться к списку текстов напечатать
это сейчас лучшее что случалось
Кира Пешкова, 1999 г.р., Москва
***

почему, говоря о своём, запятые разбрасываешь повсюду,
день запив домашним вином с углём,
взгромоздив посуду,
отмечаешь вдруг — я этот день забуду;
и ни жалко, ни всё равно ― будто бы подлежащее опустили,
пока мы курить выходили или
именами знакомых вертелись на языке,
пока, доставая из детства мякоть, пытались плакать
или, через порог попрощавшись, сбегали надолго и налегке


*

если только любовь подлежит всегда, возникают вопросы насчёт разбора ―
так, видя зависимость первого от второго,
идёшь от слова,
кажущегося остальных главней;
теорема тоски прокручивается в голове,
что ещё ― иногда горьким соком сочится, не
прекращаясь, подолгу злость ― не на то, что стало,
а на то, что вросло, но не прижилось,
как бы ты сказала

но меня здесь мало
для того, чтобы хоть одно могло стать смелее
и в конце сложилось, в запятых разбросанных не мешаясь;
кончик языка отталкивается, немеет,
ты впервые услышала, что большая,
но ещё не считаешь, что заслужила

так, на лбу проступившей жилой вижу то зависимое второе,
старый день сменяется надписью "нет сигнала";
дым, поднявшись наверх, с головою меня накроет,
потолок сливается со стеной,
я сливаюсь с одним, а со мной ― второе;
это так органично ― принадлежаться и подлежать себе самому и самим собой,
как бы ты сказала


*

но потом, в стену вбитым, отдельным сáмо, вплоть до самоотсутствий в дверных проёмах,
раздаваясь здесь откриком, изредка отражая
свет в случайных предметах, боясь своего объёма;
даже руки держать стараясь всегда вдвоём, а
взгляд ― прикованным к ним или каплям воды из крана;
разбросаешь тире поперёк предложений шрамом,
ощущая при том, что и кожа, и речь чужая

только почему, обретая слова, голосам обретаться в них запрещаешь
и, совпав с окружающими вещами
естеством; вымещаешь, не защищая,
в немоту врастая ещё сильней;
воля притупляется этим "не",
тень становится небольшая,
тоска ― смешная,
теорема её ― нерешаемая вдвойне


*

если только ― на всех языках и вдоль препинаться во рту, восходяще гласнуть,
в строчке снизу подчёркивать себя красным и резать глаз, но
так и не приживать собой немоту;
так и ничего не оставить после двадцати лет пустых самопримечаний,
так застынуть тут, оказавшись возле своего отраженья, пока, кончаясь,
время не распадёт себя за плечами;
так стать взрослым и выделить окончания,
так в конце грам. основу найти не ту ―

если так, можно будет выйти в неоспоримость, смело знаком авторским став собою,
всех отдельных сáмо собрав в покое
и, в проёмах дверных стоя, знать и кто я,
и какая зависимость первого от второго;
и пластмассовым детством оплакать снова ― живя, живого ―
и скурить слово за слово у подъезда ― своё простое ―
ну и всё такое


*

так, поняв почему, закрывая глаза, кипяток разбрызгивая по кухне,
боясь громкого звука и лампы, что скоро рухнет,
оставаясь в чужих голосов потоке,
на юге или востоке,
я один никаким разборам не подвергаюсь;
пока та же лампа висит себе и мигает,
знак в окне подаёт проезжающему трамваю;

но ни жалко, ни всё равно ― будто бы я всегда был самосказуем,
не входил в основу, имел другую
речевую самость,
в ней не случившись в итоге, вставал за скобки или в начало с мыслью, что там останусь ―
так я снова вырос, и ты сказала ―
это сейчас лучшее, что случалось


***

в этой яузе люди напротив смотрели как те в два ряда́ по четыре из теста сонди

вот в себя поплевался
помыслил стекло
поучаствовал в самоаборте
проснулся в соседнем вагоне
и снова возрадовался
то ли в собственной рвоте
то ли в креозоте

вот в контекст современный пролез
но невылизанным на бедре собаки —
что теперь?
не болеть не чесаться
остаться в любви и влаге
до любой даже мысли о теле своём
даже в теле текста

вот толпой
изнасилованные в бараках детства
выходили поэты
по язвам и трещинам языка
из утроб Сибири
если вдруг повстречаешь — не подходи
не читай о Сибири не говори

я смотрю бессубъектно издалека —
а потом мне
совсем не травмированному
на их бумаге
как случайной воде в земляном овраге
внесубъектно тесно

но себя в восьмерых не нашёл
не пропал неприятным из ряда самым
воздух не своровал
не спросил когда нам
выходить
у сложившейся в образ мамы
так же как и в контекст хронотоп но
говорящей не "женское" "первородно"
вообще существуемой то ли в стекле и плоти
— встала голая мёртвая
в рифму вроде —
то ли рядом лежит на полу в креозоте
вне поэзий
приятней кого угодно

эта яуза мчит за сибирь за верлибр за тех восьмерых напротив
за квадратные скобки за я-хорошо
возлюби же
либо

храни тело оставшееся в разрезе
слов непроизводных

Отзывы экспертов

Кира Пешкова — ещё один автор, пришедший в «Студию» с «Полутонов», а потому имеет смысл говорить не только о представленной здесь подборке, но об общем впечатлении от её текстов, довольно неоднородных и разнонаправленных, в целом указывающих на процессы переплавки опытов предшествующих поэтических поколений и совсем молодой поэзии.
С одной стороны, интересно, как Кира Пешкова осваивает практики новейшей поэзии неомодернизма, интровертного дискретного письма в диапазоне от Галины Рымбу и Екатерины Захаркив до поэтов/поэток прошлогоднего лонг-листа премии Драгомощенко (например, Анны Родиновой). И здесь неизбежны множественность фрагментированных дискурсов и языков, инфинитивность (вполне та, о которой писал Жолковский), плюс попытки трансгрессии, в том числе явленные графически. Одновременно автор пытается работать с триггерами и со стёртыми знаками проживания индивидуального опыта. Отсюда очевидные реверансы в сторону документальной поэзии, которых больше всего в апрельской подборке на «Полутонах»:

пространство текстов расширилось
теперь можно читать их в лицо омоновцам даже выхаркивать
можно устроить такой огонь
что будет жить сам из себя
пока нам нужна всего лишь сексуальная революция
тяжёлые наркотики
и почта дмитрия кузьмина…

С другой стороны, среди присланных в «Студию» текстов явно преобладают те, в которых заметны интонации я бы сказала сетевой поэзии послебродского образца (влияние семинара С. Арутюнова, где теперь занимается Кира Пешкова?). Однако и здесь инерционность формы имеет некоторые возможности быть преодолённой за счёт конструирования нетривиальной субъектности, чего, впрочем, пока только стоит ожидать от автора, по крайней мере, мне заметны некоторые её знаки — например, описательное «будто бы я всегда был самосказуем». Притом что они (знаки) не обязательно связаны с очевидной в текстах гендерной инверсией — вот это как раз клише даже в такого рода поэзии, и оно опять-таки требует какой-то индивидуальной деконструкции.
26.01.2020

Эксперты

Участники

Александра Соболева поэт
Москва
Родилась в 1983 г. Филолог, аспирант кафедры общего языкознания МПГУ. Интересы: история русского литературного языка, текстология. Победитель поэтического конкурса «Лишь слову жизнь дана» (2002). Публиковалась в журналах «Крещатик», «Зинзивер», в поэтических сборниках «День открытых окон». Живет в Москве.
подробнее


Алёна Агеева поэт
Нижний Новгород
Поэт. Родилась в 1984 г. Работает маркетологом, проводит психологические занятия для юных журналистов в ДТМ «Улица Творческих Я», участвует в постановках театра пантомимы и ритмопластики «Преображение». Участница поэтических фестивалей в Вологде, Чебоксарах, Нижнем Новгороде, лауреат конкурса «Молодой Литератор» (Нижний Новгород 2007, 2008).
подробнее

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service