Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Города Украины
Страны мира

Студия

Проба

вернуться к списку текстов напечатать
из цикла «ВЕЧЕРА НА ВАСИЛЬЕВСКОМ»
Софья Обручева, 1995 г.р., Березники
Кожевенная

Две маточные трубы:
Думала об отце,
Думала о лёгких, об альвеолах,
Через которые проходит дым.
Я не сильна в медицине, но медицина сильна во мне —
Она точит меня, как точит (точен) дрозд (в) свое гнездо
(Так ли мы разбираемся в устройстве орнитологического общества?)

Прекарий подтачивает свои ногти,
Чтобы прийти на ту работу, где их не замечают,
А замечают глаза и его неспешные ответы на
Такие (быстро) вопросы, например: что чем отличается:
стол или стул? сок или вода?
Он начинает задумываться,
И во время мышления
Где-то медленно пробегает крыса
или мышь —
в этом поднятом здании, от которого мы отошли
(уже… давно…)
Отошли ли мы от этих
землёй поднятых зданий, землёй — гаражей?
Под гаражами обычно расположены Ямы.
Яма. Есть специальное слово, которое вы, жители Петербурга,
Не знаете.
Вы смотрите только вперёд.
И редко смотрите на сетчатку мостовой.
Либо, спотыкаясь и падая, не материтесь,
А говорите о том, что…

[остановка]

[пауза]

[гидрант, прирученный пожарной системой]

Три беженки прошли мимо меня,
А я опознала в них женщин,
Которые шли с пивоваренного завода.

Общедоступное жилье (140р/сутки),
Вы где-то видели это?
Наверное, это мечтательный прииск, треножник,
К которому привязана лента.
И лента, через которую проползают дети
и думают, что они в темноте, лента похожа на лаз
в мечтательном «Ростиксе».
Но эта лента прозрачна, лента воробья, имеющего когти.
Что лучше — прозрачность и когти или темнота,
в которой тебя ожидает отец? Съешь меня или я тебя съем?
Кто кого ещё съест в лакунарном сношении глаз: лёд, кислота?!

Бездомное брожение.
Я хочу найти работу!
— Ты желаешь найти работу.
— Тебе нужна работа.
— А я работаю у своей матери,
Но частично скрываю это.
Под нездоровой причёской,
Под нездоровым отношением к вывескам.

Заводские кладовки, окружающие эту линию Васильевского,
Кажутся здесь неприличными,
Как маленький Ленин,
Которого укоротили,
Будто ему отрезали ноги.
В том городе,
В Свердловске,
(По-прежнему будем так его называть).
В детской книжке, на фотографии,
Детям подрезали ноги,
Чтобы Ленин стал выше.

Здесь же всё наоборот.

Гидрантом сминает машину.
Пожарник идёт смеясь.
Я не понимаю, почему они смеются!
Ведь… смех, ведь смех, ведь смех…
Меня учили… Христос никогда не смеялся.
Даже Христос Бунюэля смеялся сквозь зубы.


Репина

Стоя: улица Репина:
Мозжечком достаю до своих пяток –
Балетная школа не далась даром.

Звонит телефон
из глухого промежного коридора.

(Все дома, на которых построена эта улица,
— это дома заезжих,
заезжих или отъезжающих
чёрными «волгами»
заполнена улица
узкая на которой
когда-то лежали
в чёрных пакетах
могу я представить
не знающая
спецификацию
упаковки
того времени)

— Вы сюда?
— Да… Пока ещё нет…
— В половину?
— Конечно.

Это понятно.
Это ещё не втолкнуть вольфрамовый шар
в устье чёрных собак [высушить стаю],
сбить щенка колесом или сальто —
услышать —
крик — привилегию животного:
раку́шку листьев, подбирающуюся ко мне, — наружу.

Нет, не пущу никого к себе, не пущу.
Буду жить одна. Одновре́менно меркнет свет.
Гостевая арка полна вымощенных улыбок:
Дети подкрадываются по спине.
Дети подкрадываются, как мыло в еловой бане,
пахнущее дымом и рассыпающееся
внутри женских организмов.
«Ты роженица?» — спрашивают.
Нет, но рожала.
«Кого же Ты родила?»
Родила песнь, родила звук.
По правде, конструкцию (или чертёж) —
последние опытно ближе.
Ведь я могу… могу жить
в каркасных задержках пробирок,
консервном чулане, подземном автобусе (или трамвае),
бегущем траншеей мимо скалозубящих львов.

Перебегаю меж столбиков чёрных с жёлтой обводкой.
Пакетная лента. Цедра
ужглась, потерялась.
Мама, где Ты?
Где моя (этнолингвистическая) принадлежность?
Вот деревня, моя; вот родной дом, мой; где чую я,
что с головою прогибаюсь в прорубь,
помня, что русские националисты
писали мне звук в устаревшие мессендежеры:
«Ты же русская, даже по крови».
И однажды я поехала в старую деревню к родне
(республика Марий-Эл/Вятка?).
Пыталась найти дома, а — какие-то черепки, всё сметено! —
и странным казалось, что никто не построил здесь новый город
с блестящими шинами и головными уборами
(того же самого материала).
Но и нет там просверленных люков к почвенной водке,
и шрифт мелкого кустаря слишком мелкий.
Читать не могу:
русская, усыпальница, я ужалена.
Всё.

Отзывы экспертов

Для того чтобы разобраться, я даже предприняла небольшое путешествие, благо линии (а ул. Репина — тоже почти линия, она параллельна им) доступны на велосипеде от моего дома. Но так и не разобралась ни в чём.
Ул. Репина, если читать её слева направо и начиная от Невы, вернее, от задов летней эстрады небольшого сада с памятником «Румянцова ПобЪдамъ», заслоняющей реку, начинается с разбитого, как греческая ваза, чугунного ограничителя въезда в арку. Улица действительно и посейчас мощена брусчаткой, почти не имеет тротуара, и на ней теплее, чем на остальном Острове — она италически узка, вики должна бы написать, что она самая узкая в городе, но зачем нам глядеть в вики?
Кожевенная линия, василеостровская промзона, действительно серо-пестра, кафельна, ямнА в большей степени, чем ямиста, проходит близ линии разделения мира на море и сушу, промпроизводства постепенно вытесняются хипстерской инфраструктурой, морвокзал и ленэкспо на выдохе спят, они никому не нужны. И дальше в моей голове происходит некая путаница: я родилась в Отта, это не оч. далеко от ул. Репина, а моя мама в детстве жила на Косой линии — это практически рядом с Кожевенной, где ещё какие-то пузатые колонны и заводские стены цвета родовых мук петербургского зимнего рассвета (тут должна быть быстрая музыка, внезапно сменяющаяся медленной, но не тихой).
В общем, это не способ чтения таких текстов. Иначе пришлось бы ездить на Уралмаш, в Академ, на Вторую Речку — мало ли таких мест мира, ещё не доперезастроенных (намеренно не называю московских топонимов — они нерелевантны, — и не называю мест, где была сама). И мечтательного «Ростикса» у нас, в Петербурге, никогда не было, например.
Впрочем, что я — «был», «была» — об ассоциативных текстах необходимо говорить в настоящем времени. Прошедшее время годно для других целей — писать, например, исторический труд. А здесь — поиски матери и отца — среди удивительно отзеркаливающих петербургских пейзажей.
15.12.2019

Эксперты

Участники

Никита Левитский поэт
Красноярск
Родился в 1992 г. в Красноярске. Учился в КГПУ им. В.П.Астафьева на специальности "религиоведение". Состоит на учёте у психиатра. Постоянного места жительства и прописки не имеет. Публиковался в региональной подборке журнала "Воздух".
подробнее


Дорджи Джальджиреев (Роберт Штерман) поэт
Элиста, Элиста
Родился в 1996 г. в Элисте. Учился в Университете Яна Евангелисты Пуркине (Чехия). Студент факультета юриспруденции Калмыцкого государственного университета. Публиковался на сайте «Полутона». Живёт в Элисте.
подробнее

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service