Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Города Украины
Страны мира

Студия

Проба

Этот раздел студии открыт для всех желающих: здесь можно обратиться к экспертам студии за отзывом о своих сочинениях и познакомиться с их мнениями о сочинениях других начинающих авторов.

Решение о том, кому из экспертов поступит на отзыв Ваш текст, принимает модератор студии. Вы, однако, можете отметить свои пожелания — и они, скорее всего, будут учтены. У экспертов есть возможность добавить свой отзыв к уже опубликованному отзыву другого эксперта, если мнения их в чем-то расходятся.

К сожалению, обещать отзыв каждому, кто пришлёт нам свои тексты, мы не можем — по той простой причине, что о некоторых текстах невозможно сказать ничего содержательного (кроме как констатировать, что никакими, даже самыми скромными, литературными достоинствами он не обладает). Если у экспертов студии не нашлось для вашего произведения ни одного обнадёживающего слова — не стоит так уж сильно расстраиваться: даже совершенно непрофессиональные сочинения могут быть кому-то приятны и полезны — как минимум, могут радовать самого автора и его близких. Ну, а если этого недостаточно, — значит, прежде, чем послать на отзыв другие свои работы, сто́ит почитать суждения экспертов о чужих текстах, а также произведения участников студии в рубрике «Процесс».

Совершенно ругательные отзывы не публикуются (если текст совсем никуда не годится, так о нём и говорить незачем). Однако те или иные критические замечания и отрицательные оценки со стороны экспертов возможны. Читая их, не упускайте из виду, что в их основе — вера в ваши силы и надежда на то, что со временем у вас может получиться что-то настоящее.

Пожалуйста, не забывайте о здравом смысле: не нужно отправлять на отзыв длинные романы, разбивая их на мелкие порции, или требовать от экспертов ознакомления с полным собранием ваших сочинений! Постарайтесь выбрать такой текст или фрагмент, чтобы по нему в наибольшей мере можно было увидеть, чем именно Вы отличаетесь от всех других авторов.

Удачи!
тексты на рецензированме
***


количественно невозможные сдвиги во времени,
для жизни не подходящие
стольких увидеть немыслимо абсолютно
как на струнах тело подвешено и вокруг всё за них дергает
такого пения - звук превосходящий ответственность
даже тихий скрип отвесный
сильный ветер почти телесный своим холодом
как разорвано струнами небо алое
так в молчании ненависть движима только желанием
подобающим поведением осторожности, когда все дергают этим струнам
больно звучит песнь молчания
больнее отчаяния -
бесформенность
Кирилл Ушаков, 1988 г.р., Иваново
Отзывы экспертов

Стихи производят сильное впечатление. Урбанистические моменты и то, к каким средствам для их описания прибегает автор, мне очень близки.
В целом, кажется, Кирилл Ушаков больше ориентирован на экспрессионистскую поэтику и именно в русском её изводе, в том числе, например, на раннего Маяковского, то есть на самом деле скорее просто экспрессивную, чем вполне экспрессионистскую. Ориентир вполне достойный, особенно притом, что Кирилл намеренно стремится уйти от иногда свойственной такой поэзии позы вечного подростка-бунтаря. Этот уход иногда приводит к тому, что собственно «лирический герой» оказывается не вполне выраженным, его голос – нота, иногда расширяющаяся до мелодии, в общем звуковом потоке города. Эта позиция эмоционального наблюдателя также кажется достойной и интересной. Однако любопытно было бы увидеть и вариант этих стихов, где описание даётся не из общего тона, не изнутри, но может быть откуда-то сбоку или сверху, с «точки зрения». Любопытно, наверное, прежде всего для самого автора, чтобы он мог точно знать, откуда лучше видно.
В плане круга чтения хочется рекомендовать Кириллу больше обращаться к другой, (намеренно противоположенной по отношению к избранной им) эстетике, к стихам нарочито суховатым, (обманчиво, может быть) бесстрастным, констатирующим – то есть к линии от примерно Владимира Бурича и Яна Сатуновского до примерно Станислава Львовского. Не потому что этого Кириллу не хватает – его сегодняшний поиск не там и сосредоточен – а просто чтобы знать, что и такое бывает, и что это тоже очень хорошо, и что это тоже открывает одно из многих лиц поэзии.
04.07.2013

Μαλλον ειδέναι (цикл стихов)
“Джиорджино”

от волков
что прячутся в нас
не спасёт твой распятый бог
ничто
между нами не скрыто от нас
ничто между нами
и ночью вокруг…
Илья Дацкевич, 1989 г.р., Нижний Новгород
Отзывы экспертов

Если читать цикл «Μαλλον ειδέναι» в отрыве от других стихов Ильи Дацкевича, может показаться, что то, что он пишет, скорее умозрительно. Но я читала другие стихи, и знаю, что это не так – у Ильи Дацкевича много личностных, эмоциональных прозрений, Анна Голубкова даже включила его стихи в проект «Современный поэтический экспрессионизм». И цикл «Μαλλον ειδέναι» в этом контексте выглядит попыткой интеллектуального отстранения от мира эмоций, но не бегством из него.
В этих стихах мне кажется интересным сочетание философии и кинематографичности. Вообще философия в литературе, литература идей сейчас оказывается очень актуальна, фонд Александра Пятигорского даже премию в этой области учредил.
И то, что для молодого человека приоритетной оказывается сфера интеллектуального, художественного-чужого закономерно – это область, которая вчерашнему студенту знакома лучше всего.
Но вот она освоена, и интересно – что же там дальше? А дальше – «Я» и тысячи других «Я», пыльная трава и перебранка соседей за стеной. И, наверное, всё это - самое лучшее о чём может рассказать поэт. И тот способ, которым постигает мир Илья – проникновение через о(т)странение – очень и очень пригоден и для описания этого мира; для истории о себе в мире и мире в себе. Мне думается, что потенциальное развитие поэта Ильи Дацкевича – это восхождение от абстрактно-аналитического к конкретности и осязаемости, от речи о Другом к речи о другом.
11.06.2013

Живой, углепластиковый
***

Мальчик бежит -
руки в стороны,
за спиной простыня.
Время лежит
как игрушечная змея,
упавшая фотоплёнка,
провода в кармане.
Время сидит
на дачном заборе,
детёнышах фонарей,
протекающем кране.
Время стоит
как жара над полем,
хрусталь на полке,
волчок на пальце.
Мальчик летит -
никогда не изменится,
ничего от него не останется.
Александр Судаев, 1987 г.р., Нижний Новгород
Отзывы экспертов

В стихах Александра Судаева поражает конфликт «маленького» и «большого». Подача этого конфликта как социального и экзистенциального не нова, она классическая и для русской литературы – от Гоголя и Достоевского до Яна Сатуновского («Одеяло с пододеяльником – поскорей укрыться с головой. Не будите меня – я маленький, я с работы, и едва живой»), и для мировой – вся кафкианская линия. Но этот конфликт от того и классический, что он – правда, и каждый открывает его в своей жизни даже не то, что заново, а именно – открывает. И Александр Судаев – тоже открыватель. Открыватель в том, что у него «маленький» (социально, метафизически) возвращается к своим истокам – «дитя», и даже не по Фрейду, а по Жану Пиаже, то есть к подлинному ребёнку, беззащитному и безжалостному в своём эгоцентрическом говорении. У него даже «большой» - «маленький»:
Страшно быть голым большим, неуютно снаружи,
сложно терпеть, пахнет чем-то жестоким простым
Страшно чудовища бросят, сбегут под кровать,
дом станет камнем, живот дирижаблем пустым
В современной литературе похожее решение предлагает Линор Горалик, и видно, что её поэзия значима для Александра, но у его «маленького» своё мировидение, свои эмоции – чуть приглушённые, как будто «маленький» и бояться боится. И это очень здОрово, на мой взгляд! Мне очень интересна и близка и эта линия, и то, как видит её Александр.
Мне кажется, его ближайшее развитие лежит именно в этой области – на стыке экзистенциального и социального, на умении не стыдиться своей слабости, а значит – быть человеком и видеть других людей.
08.09.2013

Мне показались интересными стихи Александра Судаева. В первом и втором текстах я вижу решенную – пусть и достаточно скромно – задачу, которую ставят перед собой авторы, которые при помощи примитивистских техник стремятся выразить осторожное приятие мира. В центр этих текстов помещён инфантильный субъект, осторожно нащупывающий (иначе не скажешь) значения тех или иных феноменов, обнаруживая очевидные или не очень (и тем ценнее) связи между ними. Другие тексты Судаева мне не кажутся столь же убедительными, но в них я вижу стремление отыскать новые территории для собственной поэтической работы.
Я бы посоветовал Александру Судаеву внимательно изучить традицию, авторы которой используют в своем творчестве примитивистские стратегии (условно говоря - от Козьмы Пруткова до Эдуарда Лимонова), а также поинтересоваться текстами представителей Лианозовской школы. Также в этом разговоре нельзя забывать об авторах, так или иначе преломляющих примитивистскую традицию сегодня: Игорь Жуков, Данила Давыдов. Кстати, теоретические работы последнего могут послужить отличным началом для самостоятельного изучения означенной проблемы.
31.05.2013

внутренняя бурятия / конец курсива
***

мелькает детство
бесконечное моё уральское моё ежедневной смертью пропитанное
безголовая курица прыгает по двору
похожа на мальчика пустившего в себя шприцом
дельфинов или еще каких рыб под кожу
он тоже много бегал
по нашему каменному острову
куда там убежишь
Марк Григорьев, 1991 г.р., Нижний Новгород
Отзывы экспертов

Тексты Марка Григорьева могут привлечь внимание заинтересованного читателя следующими чертами. Во-первых, своим стремлением быть современными, но не в смысле Артюра Рембо, а в смысле того, что кроме момента "здесь и сейчас" ничего не существует. Во-вторых, демократичностью – трудно представить читателя, который бы не считал нехитрое сообщение этих текстов. И, в-третьих, сентиментальностью, которая, впрочем, скорее напоминает о пресловутой "душевности", за которую так не любят тексты Сергея Есенина и его эпигонов. Доказательством последнего служит и кокетливая ностальгия по детским годам, – с той лишь разницей, что эпигоны Есенина склонны воскрешать наиболее светлые стороны прошлого, тогда как Григорьев, через голову Андрея Родионова и Валерия Нугатова, вспоминает наиболее шокирующие реалии, характерные для уральского региона. Здесь заметно стремление соорудить из подручного материала проект потерянного поколения, отсюда типичность описываемых ситуаций и распространенность несложных стимулов и реакций в текстах Григорьева. Созданные для быстрого прочтения, они не сообщают читателю (скорее даже слушателю) ничего такого, что бы не было узнано из новостной ленты или не услышано в одном из альбомов группы "Барто": при том, что первая чуть более информативна, а вторые более точны и зажигательны.
Как можно выйти из этой ситуации? Думаю, сначала нужно сократить коммуникативное измерение текстов: все-таки есть подозрение, что у автора есть возможность отказаться от стихов на случай в пользу более серьезного продукта. Также, возможно, следовало бы расширить круг чтения, в частности, обратившись к наиболее далеким от собственных опытов локусам современной (и классической) поэзии. И последнее. Если автор настроен на исследование влияния медийных технологий на сознание современного (молодого) человека, то следует подобрать такие слова, чтобы они остро и небанально высвечивали эту проблему, но не останавливались на простой констатации.
23.04.2013

конец света
наш автобус едет на восток, ехать нам – далеко,
там – в родном моем городе – Бог
разливает всем молоко.

там собачьи стаи в очереди за Роял Канином,
потому никого не кусают,
хоть и лают до боли сильно.

там грачам и приют и воля,
и лететь никуда не нужно,
им за радость кружить у школы
и барахтаться в розовой луже.
Сергей Кубрин, 1991 г.р., Пенза
Отзывы экспертов

Несколько лет назад Дмитрий Кузьмин, отзываясь на подборку Сергея Кубрина, писал о том, что рифма в его текстах играет роль маркера поэзии («автор пишет в рифму не потому что ему это в данном конкретном стихотворении для чего-то нужно, а потому что, что ему в школе сказали что так положено»), а также о необязательности и даже тривиальности этих текстов. Кажется, с первым Кубрину худо-бедно удалось разобраться, а вот второй пункт, к сожалению, присутствует и в текстах, присланных Сергеем Кубриным недавно. С той лишь разницей, что к двум упомянутым свойствам добавилось третье: затянутость. Это видно уже по первому тексту, где не лишенное иронии объяснение в любви зачем-то приобретает черты притчи о бедной жизни, которая теплится в цветке, который будет держать «вся напуганная, грязная, чужая,/ никому не нужная» героиня. Но потом выясняется, что несчастный цветок появился здесь не потому что героиня любит цветы, «а потому, что в цветке осталась жизнь,/ и, значит, ты не одна,/ значит, кто-то еще остался жив,/рядом с тобой.» Честно говоря, я даже не знаю, на что больше сетовать: на клишированные, абсолютно бесцветные образы, которые грубо и непонятно зачем вводит в свой текст автор – или воспроизведению диковатых гендерных стереотипов, сообщающих нам скорее об авторе, чем о сюжете стихотворения. Плюс оно, как я уже говорил, затянуто: думается, никакой адресат не вынесет такого занудства.
Второй текст лишь укрепляет убеждение в том, что основная стратегия Кубрина – это стремление скрыть отсутствие сообщения забалтыванием или апелляцией к «оригинальным» образам, которые также, скорее всего, служат маркерами поэзии. Другими словами, перефразируя Дмитрия Кузьмина, можно сказать, что Кубрин вводит тот или иной образ не потому что он для чего-то нужен, а потому что так у стихотворения больше шансов «получиться». Но это не так. На деле выходит скорее курьезно, чем как-то иначе: «в переплетах/ в конвертах почтовых/ и в библейских законах суровых/ буду словом/ воистину жить». В каком-то смысле этот текст даже более рельефно чем предыдущий фиксирует неравное соотношение бесцветности и пафоса, к финальным строчкам прямо таки режущего слух. Третий текст также подтверждает наблюдения о необязательности и затянутости.
Я бы посоветовал Сергею Кубрину обратить внимание на следующие проблемы. Во-первых, сместить акцент с себя (если там так ничего и не обнаруживается) и попробовать прислушаться к другим: то есть, от, скажем, Маяковского перейти к чтению Илья Сельвинского. Во-вторых, поинтересоваться наследием русского конкретизма, особенно Игоря Холина и Генриха Сапгира, которые более полувека назад обратились к описаниям реалий, от которых у лирического героя текстов Кубрина глаза полезли бы на лоб: настолько это действенная – даже сегодня – оптика, не приемлющая никаких культурных фильтров и прекраснодушных авторских масок. В-третьих, я бы порекомендовал внимательно изучить авторов, которые приходят к важным обобщениям, начиная говорить словно бы из «ниоткуда», с чистого листа, из точки, где от культурной памяти нет никакого проку: среди таких авторов Ян Сатуновский, Михаил Айзенберг, Михаил Гронас. Быть может, внимательное чтение этих (и других) авторов сможет избавить Сергея Кубрина от соблазна упрощения и привлечет его внимание к проблематике, не исчерпывающейся дембельским альбомом.
17.05.2013

Стихи интересные. Что особенно важно, в них есть ориентация на жизнь, на живые эмоции реального человека. Ритмическое звучание их музыкально и небанально. Мне кажется, эти стихи были бы хороши в качестве рок-текстов, хотя, может быть, эта ассоциация возникает из-за стихотворения про «Икарус» (песня на ту же тему есть у Чижа).

Пока в стихах Сергея наряду с индивидуальным звучит и нечто общее, причём это общее не поколенческого плана, а, скорее, общекультурного, романтического. Бороться с этим романтизмом не стоит, да с ним и невозможно бороться, он уже давно и плоть и в плоти и в костях европейской культуры, и я не верю, что наступит такое время, когда он будет растворён. Но важно обогащать это мироощущение своим, личным, присваивая его, внедрять его и в свою личность, и в свою эпоху, и наоборот, личность и эпоху внедрять в него. Так сказать, не к дичку прививать розу, а, наоборот, к розе дичок. И видно, что автор понимает, что это важно. В стихах однозначно видна интонация борьбы с инерцией, преодоления себя, и то, что она есть, для молодого поэта ещё более важно, чем если бы всё сразу получалось без всякой инерции.

Наверное, уместно поговорить о круге чтения, полезного поэту, стоящему на таком пути. Вообще я всегда и всем рекомендую в первую очередь даже не поэтическую книгу, а научную монографию – «Поэзию как факт» Владислава Кулакова. Там на примере советских неподцензурных поэтов видно, как личность и эпоха преодолевают общекультурное и становятся телом поэзии. И конечно, рекомендую читать поэтов, которые названы в этой книге, в особенности «Лианозовскую школу» вообще и Яна Сатуновского в частности.

Из современных поэтов, мне кажется, Сергею должна быть интересна поэзия «нового эпоса», в особенности Фёдора Сваровского, потому что из первого стихотворения подборки мне виден интерес к ясной повествовательности.
Как пример того, как социальное в поэзии становится одновременно и индивидуальным, и эпохальным, и метафизическим, можно назвать Линор Горалик, Елену Фанайлову, Станислава Львовского.

У Сергея есть и явная склонность к религиозной поэзии, к метафизическому началу, причём не в рамках какой-то религии, а опять же в пределах индивидуального поиска. И в качестве ориентира в такой религиозной-не религиозной поэзии могу назвать Марианну Гейде. Мне кажется, её опыт в этом отношении особенно интересен.
22.04.2013

И было чудо дадено за так
* * *

И стены вод на землю опустились.
И был зачитан перечень вещей.

И было чудо дадено за так,
И хриплый голос нечто говорил,
И Гавриил утробно вострубил,
И вышел Куст из из грязного подъезда,
И, ослепленный искрами дождя,
Воздвигся, ветки выставив свои
Навстречу мне, и мне —
Мигал фонарь.
Татьяна Злыгостева, 1983 г.р., Москва
Отзывы экспертов

Ни в одном из присланных творений Т.Злыгостоевой мне не удалось разобраться полностью. Более того – почти ни один из текстов не удалось дочитать до конца: каждая новая строфа готовила огромное количество примеров поэтической глухоты, фактических ошибок etc. Здесь и «рембрандтова скальпельная рука», и «совсем больной, сыночек мой родимый», и… нет больше сил цитировать. В какой-то момент мне показалось, что я имею дело с какой-то литературной мистификацией: ну не могут быть ВСЕ тексты так убоги, должна быть хоть строчка, хоть слово… Но забив имя автора в Гугл, я разочаровался полностью: судя по всему с чувством собственной важности у Т.Злыгостоевой все в порядке, а это делает ее авторский случай безнадежным.
09.04.2013

Мне хотелось бы несколько иначе, чем коллега Ларионов, расставить акценты. Стихи Татьяны Злыгостевой профессиональны, всё в них гладко и грамотно, и даже продуманность текста как единого образа, от начала до конца, в некоторых случаях присутствует (наиболее отчётлив в этом отношении текст «Кто здесь воздвиг собор без чертежа...»). Но чем амбициознее то или иное стихотворение Злыгостевой претендует на совершенство, на полноту выражения некоторой (разумеется, заранее готовой, заблаговременно придуманной) художественной идеи, — тем яснее мы ощущаем, что некая фальшь есть и в этой идее, и в попытке обращаться с этой идеей этим способом: «мир = храм» — мы уже читали об этом в поэзии 100-150-летней давности, в том числе в великой поэзии, и попытка войти повторно в ту же реку вызывает чувство глубокой неловкости и ощущение неискренности, имитации, игры по чужим правилам. Там, где возникает какой-то сдвиг в этой имитативной инерции, — на мгновение кажется, что эти стихи ещё могут к чему-то свежему и небанальному вырулить (скажем, «Лилит в одном носке нечистом» — не то чтобы это было хорошо: «нечистый» вместо «грязный» и звучит искусственно, и в тексте с библейской основой вызывает ненужную ассоциацию, — но хотя бы попытка отойти от совсем уж рутинного шаблона тут есть). Увы, эти сдвиги теряются на общем фоне следования ожиданиям (в том числе и потребительским).
28.04.2013

Когда бог был снегом
мне снится девочка
шестнадцати лет

она лежит в палате
она просит дождь
она шепчет

посмотри скорее
какие
нежные
вокруг колибри

не волнуйся милая
говорю я

…скоро дождь…
…скоро дождь…

не смотри в окно

за окном холодно
за окном зима
минус
шестнадцать
Виктор Лисин, 1992 г.р., Нижний Новгород
Отзывы экспертов

Дорогой Виктор!

В прочитанных мною текстах — как присланных Вами на почту "Студии", так и опубликованных на сайте "Полутона" — я бы выделил две тенденции.

Первая — это тяга к верлибрической зарисовке, «обживающей» тот или иной культурный сюжет, вторая — попытка передать личное, интимное переживание, снабдив его наиболее конвенциональными элементами (некоторые из которых можно назвать сентиментальными — в том смысле, который это слово имеет в бытовом обиходе). Начну с последнего пункта, наиболее проблематичного. «мне снится девочка/ шестнадцати лет/ она лежит в палате/ она просит дождь/ она шепчет/ посмотри скорее/ какие/ нежные/ вокруг колибри». Здесь Вы — предполагаю, что вполне сознательно — сталкиваете два смысловых элемента, которые однозначным образом должны подействовать на читателя. «Она лежит в палате» и «посмотри скорее/ какие/ нежные/ вокруг колибри» (жирным я выделил небрежный, на мой взгляд, перенос, рождающий курьезную двусмысленность). «Она лежит в палате» — и значит, речь о болезни? Но что это за болезнь? Вы не говорите о том, с чем столкнулась «девочка шестнадцати лет», и предлагаете читателю самому догадаться об этом? Или Вы просто используете «болезнь» как синоним чего-то неприятного, что может быть компенсировано лишь видением «нежных колибри»? В любом случае, речь идет о промахе: в первом случае, Вы предлагаете читателю разобраться в каких-то необязательных вещах (какая разница, чем больна эта девочка? Это же никоим образом не делает ее более индивидуализированной или не заставляет нас задуматься о болезни как о враждебном нашему телу Другом), а во втором — программируете его реакцию, устраняя противоречие, а это не совсем честно (дело в том, что для более-менее заинтересованного читателя Вашего текста очевидно, что если где-то появилась болезнь, то через некоторое время появится способ ее дискурсивного излечения — но, продолжая эту риторику, станет ли от этого легче? К тому же Вы предлагаете эскапизм: «не смотри в окно»). Другими словами, потенциально сильный ход использован Вами впустую. На мой взгляд, избежать этого впредь может помочь особая точность в воспроизводстве того или иного сюжета (который безусловно должен быть Вами переосмыслен) и/или интенсификация детали, «размещение» ее в стихотворении таким образом, что ее уже оттуда не вычесть. Впрочем, Вы можете выработать и другие методы работы с материалом.

Теперь о том, что я назвал «верлибрической зарисовкой, “обживающей” тот или иной культурный сюжет». В качестве примера возьмем Ваш текст «февраль/…падает мертвый снег…». Очевидно, что Вы используете здесь одно из самых известных стихотворений Бориса Пастернака: отсюда и «мальчик возле синагоги/ с чернильными глазами», который «никогда не научится/ плакать». Однако Пастернак больше «интересовался» православием, а к 1912 году, коим датируется «Февраль…», он уже изучал неокантианство в Марбурге. Стремясь к рефлексии над некоторым «культурным сюжетом», совершенно необязательно прибегать к наиболее очевидным примерам, уже давно ставшим общими местами. Во-вторых, не следует упрощать «культурный сюжет» до двух-трех штрихов, которые (опять же) будут прочитаны Вашими читателями однозначным образом (как сентиментальная вариация на сюжет из Серебряного века). В-третьих, следует помнить и о том, что после исторических катастроф и теоретических прорывов прошлого века, непосредственное обращение к «культурным сюжетам» весьма проблематично и может быть считано как эскапизм, в ловушку которого так легко угодить. Избежать всех трех опасностей можно только одним, очень простым способом: чтением поэтических текстов, перемежающимся чтением текстов культурологических, литературоведческих, наконец, философских. Таким образом, Вы, возможно, поймете, что отказ от пусть милого сердцу, но упрощения неизбежен, если Вы заинтересованы в серьезной поэтической работе.

На мой взгляд, Вам следует обратить особое внимание на следующих авторов.
Во-первых, тех, кто, прибегая к прямому высказыванию, помнит о том, что оно соткано из множества голосов и не принадлежит только говорящему. При этом важно прочувствовать контекстуальную подоплеку данного, назовем его для краткости полифоническим, подхода: так, например, для Яна Сатуновского и Владимира Бурича каждая реплика или мелочь жизни связана с сильнейшим личным переживанием в эпоху, когда само понятие «личного» ставится под вопрос, а для Георгия Оболдуева («Людское обозрение») и Генриха Сапгира («Голоса») чужая речь используется против нее же самой. (Безусловно, проблематика названных авторов не исчерпывается обозначенными мною пунктами.) Любопытно изучить работу с чужим словом у таких разных авторов, как Михаил Нилин или Евгений Харитонов. Важно помнить и о работе с анонимной речью в концептуализме. Из более близких (по времени) авторов, творчество которых могло бы быть для Вас интересно и показательно, я бы назвал четырех довольно известных авторов: это Станислав Львовский, Федор Сваровский, Кирилл Медведев и Антон Очиров. Помимо всего прочего, опыт чтения этих замечательных поэтов позволит Вам интенсивнее почувствовать современность, от которой, Вы, кажется, стремитесь дистанцироваться.
Во-вторых, тех, кто обращаясь к культурному материалу, довольно радикально переосмысляет его (или вовсе «отменяет»). При этом данное явление может быть связано как с «тоской по мировой культуре», так и с более поздними стратегиями, ставящих под сомнение само стремление (или возможность) обращения к «литературным памятникам», играющих лишь репрессирующую для субъекта роль. В качестве примеров первого я бы назвал поэзию Елены Шварц, Ольги Седаковой, Александра Миронова, Виктора Кривулина, в качестве примеров второго — Дмитрия Волчека, Александра Скидана, Михаила Гронаса и Марии Степановой. Кроме того, я рекомендовал бы ознакомиться Вам с поэзией Геннадия Айги и Аркадия Драгомощенко.

Желаю сил и успехов.
12.03.2013

Рабочий и Колхозница
Май месяц с воздушным шариком,
Май бантик, май длиннохвост.
Рабочий и колхозница сияют во весь свой рост.
Наталия Сорочинская, 1983 г.р., Москва
Отзывы экспертов

Написано сравнительно легко и сравнительно изящно, хотя растягивание слов вроде «ноябрь» или «корабль» на три слога вместо законных двух — это жирный минус. Видимо, текст в значительной мере и задуман как безделка: вот сняли половину скульптуры, отремонтировали, вернули на место, полгода прошло... Плюс эротизм, извлечение которого из советского массового искусства — общее место художественного анализа последних двух десятилетий... В принципе, на правах мимолетной зарисовки, текст может существовать — но беззаботность автора, кажется, распространяется и на детали (например, я сильно сомневаюсь, что у стальной скульптуры бёдра именно «литые» — а если имеется в виду переносный смысл слова, то он неудачно резонирует с основным; да и сукно непонятно откуда взялось). Насколько такое письмо будет впечатлять при системном употреблении — мне неочевидно (с другой стороны, другие стихи автора, которые мне выдают поисковики, на этот мало похожи — и, со своим лобовым пафосом, перспективы не имеют вовсе никакой).
03.03.2013

Примечания переводчика
Мы же должны
будем говорить ниже
о значении выражения
«забывание значения слова».

Примечание переводчика:
Этого никогда так и не было
Сделано.
Автор предпочел быть неназванным, 1986 г.р., Санкт-Петербург
Отзывы экспертов

Появление в Петербурге молодого автора, настолько точно воспроизводящего весьма индивидуальную поэтику Александра Скидана, на свой лад закономерно: странно было бы, если бы настолько сильная и внятная творческая стратегия не имела бы своего продолжения. Каким образом эта стратегия могла бы, однако, быть именно продолжена и развита, а не с переменным успехом скопирована, — по-прежнему неясно. В третьем тексте, впрочем, влияние Скидана не так заметно за счёт большей связности повествования — зато он обрывается в самом неожиданном месте; выходит нечто вроде агитационного плаката с оборванным слоганом — в этом что-то есть, хотя я не удивлюсь, если концовка стихотворения просто случайно потерялась. Кое-где можно прицепиться по частностям (скажем, игра слов «Треблинка требований» столь же бестактна, сколь и прямолинейно-неуклюжа), но сомнения вызывает, прежде всего, концепция целого. Если автор в итоге даст себе какой-нибудь ответ относительно своих задач — любопытно будет посмотреть, что у него получится.
22.12.2009

В придуманном городке
хоронил жуков —
во дворе,
в коре,
в звонкой жаре,
в коробкé,
в уголке,
в придуманном городке...
Иван Май, 1984 г.р.
Отзывы экспертов

Стихотворения Ивана Мая очень точно выражают эмоции, настроения, картинку (ровно в той степени, в какой она нужна для передачи состояния). Автор вступает в тонкие, доверительные отношения с языком. Это хорошо? Несомненно, да. Ситуация, однако, меняется, когда я начинаю думать о перспективах этого метода. Описывать так же точно и искусно другие тонкие перепады состояний? Вряд ли это что-то добавит к поэтике. Перейти к сильным эмоциям, действиям? Ничто здесь не предполагает успешности этого перехода. Думаю, автору вскоре придется завершить один этап и практически с нуля начинать следующий.
22.12.2009

Архив публикаций
 


Протестировать текст
Предложите свой текст экспертам

Все поля формы обязательны для заполнения!
Имя:
Фамилия:
E-mail:*
Город:
Год рождения:
* Ваш электронный адрес нигде не публикуется, никому не передается и может быть использован только сотрудниками нашего проекта и только для того, чтобы связаться с Вами по поводу Вашего текста.
Заголовок сообщения:

Введите код верификации


Выберите своего эксперта:

  Данила Давыдов
  Кирилл Корчагин
  Алексей Кубрик
  Дмитрий Кузьмин
  Илья Кукулин
  Денис Ларионов
  Евгения Риц
Хотите скрыть своё имя?

  Да
  Нет
Предупреждение:

Отправляя текст на рецензирование, Вы соглашаетесь с возможностью его публикации на сайте вместе с отзывом эксперта или экспертов. Текст может быть опубликован без Вашего имени, если Вы выберете такую возможность.

Эксперты

Студийцы

Ян Выговский поэт
Москва
Родился в Москве в 1992 году. С 2009 г.Студент Литературного института имени Горького. Публикации на сайте "Полутона", в журнале "Новая реальность" и др.
подробнее


Елена Ревунова прозаик
Москва
Родилась в 1992 году. Жила в Тверской области, в 2009 году переехала в Москву.
подробнее

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2016 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования

Вашей фирме нужен промтоварный фургон на Renault Kangoo для перевозок? Нет проблем! Вы можете его по выгодной цене купить в нашем магазине. Мы ждем вас! Он всегда оправдает вложенные в него деньги.



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service