Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Города Украины
Страны мира

Студия

Проба

Этот раздел студии открыт для всех желающих: здесь можно обратиться к экспертам студии за отзывом о своих сочинениях и познакомиться с их мнениями о сочинениях других начинающих авторов.

Решение о том, кому из экспертов поступит на отзыв Ваш текст, принимает модератор студии. Вы, однако, можете отметить свои пожелания — и они, скорее всего, будут учтены. У экспертов есть возможность добавить свой отзыв к уже опубликованному отзыву другого эксперта, если мнения их в чем-то расходятся.

К сожалению, обещать отзыв каждому, кто пришлёт нам свои тексты, мы не можем — по той простой причине, что о некоторых текстах невозможно сказать ничего содержательного (кроме как констатировать, что никакими, даже самыми скромными, литературными достоинствами он не обладает). Если у экспертов студии не нашлось для вашего произведения ни одного обнадёживающего слова — не стоит так уж сильно расстраиваться: даже совершенно непрофессиональные сочинения могут быть кому-то приятны и полезны — как минимум, могут радовать самого автора и его близких. Ну, а если этого недостаточно, — значит, прежде, чем послать на отзыв другие свои работы, сто́ит почитать суждения экспертов о чужих текстах, а также произведения участников студии в рубрике «Процесс».

Совершенно ругательные отзывы не публикуются (если текст совсем никуда не годится, так о нём и говорить незачем). Однако те или иные критические замечания и отрицательные оценки со стороны экспертов возможны. Читая их, не упускайте из виду, что в их основе — вера в ваши силы и надежда на то, что со временем у вас может получиться что-то настоящее.

Пожалуйста, не забывайте о здравом смысле: не нужно отправлять на отзыв длинные романы, разбивая их на мелкие порции, или требовать от экспертов ознакомления с полным собранием ваших сочинений! Постарайтесь выбрать такой текст или фрагмент, чтобы по нему в наибольшей мере можно было увидеть, чем именно Вы отличаетесь от всех других авторов.

Удачи!
пролегомены к истории чего-то большего
это только луч солнца скользящий по песку по лицу по аполитичному полицейскому сжимающему нервно пластиковый стаканчик потной рукой что если приехать сюда было плохой идеей
Саша Игнатов, 1999 г.р., Томск
Отзывы экспертов

Отложив этот текст на несколько недель, я ничего в нём не запомнила. Но. Перечитываю и вижу метароссию будущего и надбалтийский флот. Это стихи о ноосфере, о том, что нам когда-то снится в поэзии. Чего-то большего не будет, будут укалывать ритмические вибрации и анекдотские цитатки из современности, и неясно, куда дальше сдвинуть(ся). Потому что может быть, всё устроено как гифка, и от конечного кадра вздрагиваешь обратно к начальному, а поступательного движения нет — или не фиксируется. А впрочем, нужно ли оно?
28.07.2021

Подборка "Из детства в бегство"
И стежочек за стежком,
И шажочек за шажком
Потихоньку-помаленьку
Перестанешь лезть на стенку.
Виктория Чайкина, 1999 г.р., Москва
Отзывы экспертов

Затрудняюсь определить, чего больше в текстах Виктории Чайкиной — архаично-фольклорного, того, что современной поэзией активно используется (от Леты Югай до Янины Вишневской и Елены Михайлик), особенно если уметь счищать патину архаики и выстраивать инновативные дискурсы, или же попово-песенного, сознательно упрощающего, лексически и интонационно засоренного (кто и где сейчас говорит «папенька» или «халабуда»?), как будто, читая эти тексты, попадаешь к какой-то сироп, сваренный из ванильного сахара и пластиковых оберток шоколадных батончиков. В общем, тексты Чайкиной выглядят так, словно бы предназначены для пения, хотя обстоятельства подобного пения, вообразить крайне сложно. Где-то тут же ощущается магия страшилки и видимы следы маньеристской издевки. И вот бы автору разгуляться по полной: хоть посягнуть на семейные ценности, хоть поставить под сомнение идею о том, что современные дети должны жить в розовых мыльных пузырях и превращаться в снежинок, хоть пустить всех под нож, и т. д. и т. п. — ну что угодно, только не эти странные переходы от, кажется, неконтролируемой иронии к наивному детскому взгляду на мир субъекта, еще не пришедшего к осознанию собственной индивидуальности (семейные «мы» в текстах). Пока лучшие моменты в этих текстах ‒ не то пульсации, не то взрывы абсурда, с которыми вполне можно работать и которые могут сформировать поэтику Чайкиной, если она не откажется после столь сурового отзыва от своих творческих устремлений.
28.07.2021

так больно в строках
белые маски спрашивают – нет ли апатии? тревожности? депрессивных состояний? я смеюсь им в лицо в фантазиях и играю старую роль ребенка-нормы
Ян Шустовицкий, 2003 г.р., Краснодар
Отзывы экспертов

На моей книжкой полке уже многие годы стоит книга с обгорелым корешком и синеватой печатью на авантитуле: «Последствия взрыва в магазине "Фаланстер" 22 июня 2005 г.». Не буду рассказывать историю того, как эта книга у меня оказалась, скажу только, что это — «Освящение мига» поэта и эссеиста Октавио Паса. Особенно драгоценны для меня эссе из этой обгорелой книги, одно из которых начинается так: «Слова поэта — поскольку они слова — всегда и его и чужие. С одной стороны они принадлежат истории — данному народу, данному состоянию его языка, а потому датируемы. С другой стороны — они до всякой даты: само начало начал».

В первых четырёх стихотворениях Яна Шустовицкого, записанных им как проза, чувствуется и чужой и свой язык, о которых пишет Октавио Пас. Сквозь пространство стихов проступают ландшафты «сокровенного» и чрезвычайно одинокого человека (лирического героя), а зримо-незримая река языка уже обозначила свои зыбкие границы, свои психо- и метафизические очертания (море чёрное, в него когда-то впадала кубань-река, я внутри неё и вокруг меня чернота) — это пространство экзистенциально, трагично и в своей подлинной глубине сопряжено с болью (я сломан. слово пусто, едко, разрывает сердце, но не ранит кожи). Однако язык Шустовицкого ещё не всегда точно, как мне кажется, совпадает с внутренним языком поэта, некоторые слова (фантазия, мысли-разочарования) упрощают движение стиха, разрушают призрачный и трудноуловимый внутренний ландшафт, просыпающийся (то есть рассыпающийся) и просыпающийся (в значении пробуждающийся).

В стихах, разбитых на строки и озаглавленных «лицепадение», чувствуется накал бунтарско-трагического «мы». Для гражданской поэзии, безусловно, нужна взрывная сила общего, но, как мне думается, в ядре такой поэзии должно пульсировать не только обличение и обобщение, иначе «накал» становится похож на вспыхнувшую в кромешной тьме спичку, вспыхнувшую и мгновенно угасшую на сильном ветру.

Заканчивается подборка довольно страшными словами: «не оставь ни грамма земле / кроме пригоршни трупной пыли…» Очень хочется надеяться, что мрачный максимализм этих строк не окончательный и дети-стихи воскреснут из праха и пепла, возродятся из пыли земли.
28.07.2021

Новаторская лжепьеса в псевдостихах (трагикомедия)
а воробьи сыпались вишней на шершавую землю, рисковали: была она шершава как кошачий язык;
но почему-то не с вишнёвого дерева, а с ветками вытянутых колыбельных
трепещущего (по-матерински) клёна, пусть не он
их взрастил, хотя спорно
Сергей Антипин, 2003 г.р.
Отзывы экспертов

Лжепьеса Сергея Антипина на первый взгляд отсылает к прошумевшему в прошлом десятилетии течению нового эпоса, а на второй, ещё более первый, — к тому, что было источником этого нового эпоса — к жанрам романтической баллады и поэмы, к романтизму вообще. В самом имени лорда Аугенблика Эфемерного — и Байрон, и Гёте, и Василий Жуковский. И всё-таки немецкого в этом, наверное, больше всего — не без кокетливой тяжеловесности печаль, меланхолия, философствование. И здесь больше обречённости, трагического смирения, чем борьбы и вызова — перед нами не Каин, не Дон Жуан, а тот чей плач — горький, почти что алкогольный. Это романтизм скорее Гофмана и его же романтический герой, а значит и до модернизма — один шаг. И эту связь романтизма и модернизма Сергей Антипин не интеллектуально обозначает, а чувствует как художник, оттого и пьеса его — подчёркнуто в (нео)модернистком ключе новаторская. Романтизм и тем более наследующий ему модернизм только могут показаться закрытыми, на самом деле они не исчерпаны и не исчерпаемы, и Сергей Антипин смог найти в них то, что позволяет ему делать собственные, уже совершенно сегодняшние, открытия:
Дальше идут: посмертный автопортрет-аппликация; попытки записать свой голос на бумагу — не получилось, поэтому ему пришлось описать его такой ремаркой: «как хурма вяжущий
узкое пространство в тёплый носок
тонкими спицами голосовых связок; бархатный», — какие-то каракули, женские обнажённые фигуры
и, наконец, совет живому, то есть прошлому, себе
28.04.2021

Корень живого сегмента
мы заняты, делая невесомые вещи
для смены в подломленной оси зрения
доверенного всему, что касалось нас раньше:
здесь мы включаем re-, но повтор не научен им,
он не начнется по ту сторону веса, снова, деля
Анна Родионова, 1996 г.р., Нижний Новгород
Отзывы экспертов

В стихах Анны Родионовой овеществлённым приёмом выступает диссонанс невесомых вещей — с одной стороны в них чистая жизнь духа, разума, интеллекта, с другой — они полны плотности, шероховатости, осязаемости. И на самом деле это не диссонанс, а гармония. Это стихи очень своебразной синестезии – не цвета и звука, а звука (или если угодно, слова) — «отшить слух в скорость шва…» — да и картинки тоже — с осязательными ощущениями. Всё можно пощупать совершенно буквально. Всё занимает место.

ось оростает ей, кожей веса, тяжелым действием
термин находит тело смешно
как размечен его объем



Этот вид синестезии в жизни, в реальности встречается чаще, чем красный и синий Пьер Безухов, чем цветные буквы Набокова, но в литературе он, кажется, почти не встречается — может быть, потому, что он так привычен, обыден, что и не заметен, не отрефлексирован, не назван. И сила поэта-Адама в том, чтобы назвать то, что больше и меньше слов, открыть незакрытое, найти не спрятанное — но открыть, но найти — невесомые вещи в подломленной оси зрения.
28.04.2021

ты роналдо
я с трудом нашел ее страницу
замужняя дама работает в каком-то нии
искать точки соприкосновения как рыться среди файлов в старом компьютере
но память частная галерея с шедеврами которые каждый раз открываешь заново
Владислав Безруков, 1991 г.р., Нижний Тагил
Отзывы экспертов

Предельно закрытые стихи о предельно обыденных вещах мира (взросление, рутина, новостной фон, безвыходность). Что-то становится понятно только тогда, когда главным героем оказывается «она» (во втором стихотворении): её метавзгляд, её фидбеки. Я более всего задержала взгляд на «обновить воспоминания» (так же, как обновить, к примеру, гардероб или домашний бар — бессмысленный эвфемизм обретения не очень нужного; или «обновить пальто/туфли» — мучительно разнашивать либо же кичливо хвастаться). Яндекс на слово «обновить» подбрасывает какой-то неантропогенный компьютерный скрип и скрежет, вернее его источники. Рюмочку непьющенькому не обновляют, а освежают. По сути то же с воспоминаниями: если на Манхеттене был, то они как рюмочка, а если не был — как неразношенные туфли.
28.04.2021

Песок
Я приехала навестить отца. Было очень тепло.
Чёрно-белые плиты казались песчаными пустынями, и вокруг – куда ни глянь – пески,
танки с торчащими из-под гусениц полумесяцами, звёздами и облаками,
луна и далёкие берега, похожие на поле, где я выбрасывала из кузова раздавленные арбузы.
Мария Охотина, 1997 г.р., Таганрог
Отзывы экспертов

Цикл Марии Охотиной «Песок» существует на зыбкой границе стиха и прозы и похож на лёгкие и подвижные письма-послания об ускользающей памяти и её воскрешающей силе, о смерти и о пространстве любви. С доверительно-вдумчивой интонацией юности в этом цикле оживает атмосфера маленького провинциального городка у моря: трудноуловимый прозрачный воздух, пропитанный влажным снегом и охранительной тишиной полуночного сада*, пустотелый дом с едва слышимыми голосами исчезающей жизни. Стихи Охотиной воскрешают беззвучный свет неотверделой реальности, где сердце… со всеми его зеркалами и веревками… не спит. И совсем не думает. Оно только смотрит сквозь меня в огромное пространство, ему незнакомое. // Я только вижу эти воды, и разноцветные огни — вижу, и в их зыбком свете качаются корабли, и холодно блестят, как глаза. Простые и всегда беспокоящие нас вещи и явления этого мира, уходящие своими едва различимыми тенями в незримые области, пульсируют огнями-воспоминаниями в сознании и автора, и читателя. Иногда огни эти гаснут, чтобы потом сквозь незначительные, казалось бы, события возникнуть вновь. И тогда взгляд, прикасаясь к зубчатой стене старого заброшенного завода, а потом назад, в эту глушь, к самой сердцевине нашего Юга, ищет в этом прикосновении скрытую тайну и целебный ток проходящего сквозь неё слова. Провинция у моря преображается из пространства внешнего в пространство личное, интимное, пульсирующие смыслами и знаками не только прошлого, но и будущего. С их помощью можно заглянуть вглубь себя и в те области, куда заглядываешь только в самые трагически-алые минуты. Пластичная образность цикла развивается в каждом отдельном стихотворном отрывке и одновременно «работает» на целое. Все тексты связаны так или иначе с морем и людьми, живущими рядом с морем и воспринимающими его не как нечто отдельное от себя, а как то, что является неотменимой частью их бытия и сознания. И так хорошо, что здесь нет «отягчения сочной реальностью, почти обыденностью»**, а есть только попытка откровения и открывания того, что сокрыто за простотой хрупкой человеческой жизни.


*Курсивом даны цитаты из цикла Марии Охотиной «Песок».
**Гуро Е. Г. Из записных книжек (1908–1913). Спб., 1997.
14.02.2021

полуострова
зачем тебе очки, когда темно,
и просто вышел на прогулку
ночную. в воздухе зерно
сомнения проходит гулко
сквозь тебя, как месяц рыжий
проходит сквозь февральский
вечер и, кажется, все ниже
тянется к земле.
София-Елизавета Каткова, 1994 г.р., Таллинн
Отзывы экспертов

В текстах Софии-Елизаветы Катковой нельзя не видеть влияния эстонской и русскоязычной эстонской поэзии в диапазоне от Яана Каплинского до Ларисы Йоонас. По крайней мере, укрупнённая предметная оптика и при том легкая иллюзорность объектной действительности, обусловленная воздействием процессов трансформации, идущих по логике разного рода стихий, — то, что приближает эти тексты к эстонскому магическому реализму, проявленному в поэзии, возможно, как очень сдержанная форма метареалистического письма. Это же касается и субъекта речи, готового отстранённо наблюдать за тем, как «с горизонта уходит время», но все-таки включённого в общий круговорот перетекающих друг друга предметов и феноменов: «Так просто процедить себя в песке и соснах, / Так просто растворить себя в паргелии». Однако София-Елизавета Каткова, если судить по представленной подборке, пока ищет свои темы и свой язык, выбирая путь не столько в призрачное пространство объектов, сколько к размыканию границ в диалоге с Другим, где Другой однозначно наделён человеческими характеристиками. Симптоматично здесь последнее стихотворение , не похожее на предыдущие и попадающее в тенденцию последнего времени, которую нередко обозначают как поэтическую работу с семейной памятью.
13.02.2021

семантический надлом
нам сегодня хуже никогда уже нет
и не в висок а речную гладь
путем морским 
в дальнобойный лоскут
я тронут
Владимир Полунин, 1998 г.р., Санкт-Петербург
Отзывы экспертов

Какие-то очень странные тексты, к которым не подобраться. Да, я читала несколько раз и несколько дней, и ничего не поняла.

Первый, своей настырной жимолостью проассоциировался с литературной полемикой 15-летней давности, когда критик Николай Работнов, ныне покойный, физик и книгочей, в любом виде не одобрявший деятельность альманаха «Вавилон», ставил на вид как редакторский ляп: «Стимулируемое редакцией стремление слова не говорить в простоте распространяется, например, на имена действующих лиц. Вот два идущих подряд прозаических куска: у Ксении Жеглой про “Хусточку”, у Ивана Ливба — про “Лишечку”. Такое им внушено представление о свежести».

При этом у меня такое ощущение, что взять и пережевать слово, проговорить, прорифмовать его — это не старо или ново, плохо или хорошо, а это — верно и вечно. Это цветаевский тип переживания языка, актуальность которого в современности оказалась затенена другими актуализаторами.

Второе стихотворение словно бы сливается с первым по непрозрачности, используя операторные структуры, в частности сложную категорию состояния (часть речи, отвечающую на вопрос «как», ответвление от наречия по мысли современных грамматистов): хуже никогда уже нет. Скорее всего текст об утрате кого-то в автокатастрофе, но не факт, что именно так.

Третий текст мне показалось, что я где-то видела раньше, я вбила в поиск, и тот мне выдал строфы Евгения Онегина, совпадающие разве что служебными словами. Это знак, что здесь такой метод не сработает. Нужен тип чтения глазами, а не машинкой, но материала для глаз слишком мало, и вне всякого контекста. Общим взором, этот текст о нестыковке, и неудаче, и необязательности, которая проступает сквозь вознесенские антимиры абсурдным антистолом переговоров, полностью утратившим вещность.

Последний текст наиболее искренний, тут новы и слезливые руки, и уставшие бёдра-уши, и вообще эмоция увиденного наведения чистоты. И конфликт внешнего и внутреннего: домашний кот и запах уличной грязи, бесконечное наше всехнее карантинное замывание чего ни попадя, необезличенный общий опыт.

Лучи пока не смыкаются в целое, но, как мне кажется, это потому, что текстов всего четыре.
08.12.2020

Прозрачный дом
я набираю телефонный номер
в глубоком сне
чтобы дозвониться до облака

облако разорвалось
и я повесила трубку
Анастасия Кудашева, 1997 г.р., Екатеринбург - Москва
Отзывы экспертов

Анастасия Кудашева — из тех молодых авторов, которые еще не определились. Ни с тем, что они хотели бы сказать миру, ни с тем, как это сделать. Поэтому в ее подборке — нередкое в подобных случаях — сочетание силлабо-тоники и верлибра, жизненной конкретики и довольно абстрактных поэтизмов, — в общем, всего со всем, лица не увидать. Про силлабо-тонику Кудашевой говорить, на самом деле, проще всего: в ней есть намерение следовать стихии поэтической речи, но проблема даже не столько в качестве речи, сколько в ее сугубой литературности, стёртости языка даже в тех случаях, которые опознаются как попытки преодоления поэтической инерции. Что касается верлибров, то их убедительность связана с тем, что выше было названо жизненной конкретикой, фактографией существования в институтских общагах, на столь узнаваемой многообещающей обочине жизни. В этой общаге-на-крови непременным атрибутом становится любовь (она щедро представлена в текстах Кудашевой: «обнялись на матрасе / два лирика / две полуночных радуги»). Другой непременный атрибут юношеского письма здесь масштабирован (самой внетекстовой реальностью) до короновирусной пандемии. Складывается вполне драматическая и жизненно убедительная картина (ювенильная и внушающая тревогу), с которой можно работать. Будь у авторки бОльший читательский опыт, более глубокое знание современной поэзии, то, не сомневаюсь, она бы могла справиться уже на этом этапе и перейти из условного разряда пробующих силы в не менее условный разряд юниоров.
08.12.2020

Архив публикаций
 


Протестировать текст
Предложите свой текст экспертам

Все поля формы обязательны для заполнения!
Имя:
Фамилия:
E-mail:*
Город:
Год рождения:
* Ваш электронный адрес нигде не публикуется, никому не передается и может быть использован только сотрудниками нашего проекта и только для того, чтобы связаться с Вами по поводу Вашего текста.
Заголовок сообщения:

Введите код верификации


Выберите своего эксперта:

  Татьяна Грауз
  Данила Давыдов
  Дмитрий Кузьмин
  Илья Кукулин
  Денис Ларионов
  Юлия Подлубнова
  Евгения Риц
  Дарья Суховей
Хотите скрыть своё имя?

  Да
  Нет
Предупреждение:

Отправляя текст на рецензирование, Вы соглашаетесь с возможностью его публикации на сайте вместе с отзывом эксперта или экспертов. Текст может быть опубликован без Вашего имени, если Вы выберете такую возможность.

Эксперты

Участники

Екатерина Вахрамеева поэт
Москва
Родилась в 1996 г. Екатеринбурге. Окончила филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Работает редактором PR-отдела в аналитическом центре НАФИ. Публиковалась в журналах «Знамя», «Новая Юность», «Слово\Word». Лауреат премии «Дебют» журнала «Новая Юность» (2016). Лонг-лист премии «Лицей» (2017, 2018). Живёт в Москве.
подробнее


Егана Джаббарова поэт, критик, филолог
Екатеринбург
Родилась в 1992 году в Екатеринбурге. Окончила филологический факультет УрГУ, кандидат филологических наук. Преподаёт русский как иностранный. Печаталась в журналах «Ф-письмо», «Новый мир», «Знамя», «Вещь», «Гвидеон», «Урал» на портале syg.ma и др. Лауреат премии «Поэтический дебют» журнала «Новая Юность» (2016). Лонг- и шорт-лист премии Аркадия Драгомощенко (2017, 2019). Автор книг «Босфор» (2015) и «Поза Ромберга» (2017). Живёт в Екатеринбурге.
подробнее

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2021 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования


Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service