Студия
Проза и эссеистика

Мария Каменецкая
1981 г.р., Санкт-Петербург

В жару
Рассказ

        Нельзя садиться в машину, когда за рулем — мужчина, а рядом — женщина. Если пары ездят ночью по городу и ищут компанию, значит, с этими парами что-то не так.

        Был вечер, и ничего нового. Юля просто сидела, сплющенная креслом и тусклым освещением.
        — Здравствуйте, здравствуйте. Привет, привет.
        Лет пять-шесть назад Юле нравилось загадывать на будущее. Она хотела порядка и ясности. Она называла себя целеустремленной.
        — Можно подумать, Юлечка, что ты в уме трехзначные числа умножаешь, — говорили друзья. — Не лицо, а калькулятор.
        Сначала произойдет одно, между тем пророчила Юля, а потом — следующее. Ничего не сбылось.
        Подруга провалилась в танец. Юля сидела одна, других девочек у нее не было. Приятели были, но не станешь же отмечать с ними разрыв с мужчиной. Ее приятели вообще грустнели, когда кто-то рассказывал о личной жизни.
        — Надо ехать домой, — решила Юля, нечаянно вслух.
        — А? — переспросил человек с развязанными шнурками на ботинках, вжатый в соседнее кресло.
        Юля сосредоточилась и посчитала деньги в кошельке, так, чтобы никто не видел.
        У выхода ее окликнули. Знакомый, или похожий на знакомого. Бестолковое лицо, но милое — и Юля еще немножко постояла, посмеялась. В конце концов, через полчаса будет то же самое, короткое утро до дома. Полчаса ничего не меняют, так что спешить незачем. Девушка зевнула и вышла на улицу.
        Шорты прилипли к ногам. Юля вдохнула-выдохнула, вернув немного свежести и пристойности. Через дорогу, в бистро, вытирали столы к завтраку. В большом окне мелькнула и исчезла спина, успокоенная простыней. Горели слепые уличные фонари. Прошли трое, обдав Юлю сладким парфюмом, будто бы одним на всех.
        — Утро, как на юге, чувствуете? Вот-вот жара начнется. Сочный воздух, спелый. Обожаю. Хоть ешь его, — сказала с чувством женщина, из этих троих.
        «Есть воздух, — хихикнула Юля. — Воздух на завтрак. Она, наверное, всю ночь ждала, чтобы это сказать».
        Такого душного лета Юля не помнила давно. Впрочем, она теперь плохо запоминала погоду, тем более годичной давности. Жару обсуждали, когда палило солнце и когда в люки стекал дождь. Юля вдруг подумала, что память подводит не только ее. Споткнулась о мятую лимонадную бутылку и спрыгнула на дорогу. Над ухом взвизгнула машина.
        — Вы вообще понимаете, что делаете? — заорал водитель прежде, чем открыл окно. — Под колеса падаете! Специально, да? Я аккуратно езжу, а ты ходить даже не умеешь!
        — На Большевиков, пожалуйста, — выдохнула Юля.
        Водитель отмотал левое окно тоже.
        — Что отмечали? — спросил он намного спокойнее, почти печально.
        — Сегодня — развод, — через паузу ответила Юля. — Еще вчера было. Вчера — день рождения... А знаете, как меня зовут?
        — Нет, — водитель снова испугался.
        — Ну подумайте, — она игриво колыхнулась.
        — Не знаю, девушка, — раздраженно сказал водитель. — Деньги смотрите без сдачи, у меня нет сдачи.
        Юля послушалась, протянула три купюры.
        — И как же вас зовут? — водитель спрятал деньги и расслабился.
        — Мои родители считают, что у них хорошее чувство юмора. Кто-то их обманул, а они поверили. Короче. Мама решила — раз уж я родилась в июле, будет дико смешно, если назвать меня так же. Ну? Ну Юлей, конечно. Юля — в июле. Мама хотела, чтобы смешно и в рифму.
        Водитель кивнул.
        — Думаю, она тайком пишет стихи, — шепотом добавила Юля. — Слава богу, я не читала. Она срифмовала, а я вот... гуляю. Июль — гадкий месяц. Свадьба была в мае, май — не лучше. Мне двадцать семь теперь, знаете? Мать говорит: ребенка давай до тридцати. Что ей ответить, скажите, пожалуйста?
        Юля зашуршала в кармане. Достала одну сломанную сигарету, потом вторую сломанную. Наконец, нашла целую.
        — Курите, курите, — разрешил водитель, будто бы Юля его спрашивала. — Из кармана что-то выпало.
        На светофоре он нагнулся и поднял, задев щиколотку девушки, какую-то блестящую картонку.
        — Ваше?
        Девушка, не взглянув, сунула бумажку в карман:
        — Сейчас направо — и во двор.

        На табуретке у кровати всегда был стакан с водой. Юля считала, что таким образом она заботится о себе. Ее разбудил матерный анекдотик, выкрикнутый в ухо накануне: все крутился и крутился в голове, пока Юля не засмеялась, не закашлялась. Потянулась к стакану, но от воды только налет остался.
        — Сколько меня дома не было? — коротко удивилась Юля.
        От мужа тоже остался только сухой налет. Сам был щупленький, брюк и рубашек до неприличия мало — все искал в себе богатый внутренний мир. Муж съехал — освободилась полка в шкафу, так Юля долго не думала, поставила туда хрусталь или, может, нарядные каблуки. В общем, что-то ненужное.
        Юле говорили — у тебя квартира стала, как у парня. Пылью не обросла только потому, что ты здесь не живешь, а находишься. Юля высыпала остатки кофе в чашку, чавкнула йогуртом. О ней все решили заботиться, как раз в тот момент, когда Юля потеряла интерес к этому занятию. Зачем ты пошла в отпуск, личные драмы лучше переживать на работе... Зачем ты тратишь столько денег... Зачем ты смеешься над мужем, он все-таки твой бывший муж...
        Вот подруга недавно принесла красные мужские трусы. Повесила на люстру и велела ждать, когда квартиру напитает мужская энергия. «Вокруг тебя явно недостает энергии. Такой, знаешь, питательной и зрелой энергии», — двусмысленно добавила подруга. Юля даже спорить не стала. Пусть будут красные трусы, ей не жалко. И квартира, как у парня.
        Четыре зажигалки на столе, ни одна не работает. Раньше Юля думала, что это намек — мол, пора бросать. Господи, жара с самого утра, хоть не одевайся, а Юля еще не привыкла ходить по квартире голой. Муж не любил, когда она голая за пределами спальни. Господи, они такие разные люди, это же очевидно.
        Зажигалка нашлась в кармане вчерашних шорт, там же обнаружилась блестящая бумажка.
        — Странный вообще-то подарок, если мне это подарили, — Юля разглядывала пропуск в спортивный клуб, гладкий и блестящий, как посетители спортивного клуба. Пропуск потеряла Елена Васильева. Елена так Елена.

        Юля подготовилась к нагрузкам и темпу, она надела кроссовки. В рюкзаке — майка, шорты и полотенце. Она еще что-то помнила о спортивных клубах. Там, она помнила, сразу охватывала неловкость. В дешевых клубах это были плакаты крепких мышц и идеальных форм. В дорогих — еще хуже, потому что по-настоящему. Со свежим мятным дыханием.
        Вот пожалуйста — умытый, в хлопковом костюме, уютный. Притом холостой, если верить рукам, молодой мужчина. Просто администратор, решила Юля. Администратор сверкал зубами, от чего барышня-телефонистка со звонящими говорила приветливо.
        — Вы Елена Васильева? — спросил он, разглядывая девушку и участливо поигрывая мускулами.
        — Да, а что? — с вызовом ответила Юля, хотя предпочла бы другую интонацию.
        — Абсолютно ничего, — промурлыкал мужчина, — Просто радуюсь.
        — У вас прохладно, — заметила она, — На улице хуже.
        — Стараемся, — он сверкнул улыбкой.
        Юля кивнула и пошла по коридору, такая расслабленная и мягкая, хоть сейчас на массажный стол ложись.
        Она сделала двадцать приседаний, преодолела бассейн туда и обратно. В местном кафе взяла зеленый салат, раз уж она — Лена в спортклубе.
        — Игорь, — сказал хлопковый парень, всё такой же, как раньше. Он пил кофе, хотя здесь было принято пить сок, особенно морковный и дынный. Юля почувствовала, что начинает Игоря уважать. «Ладно, буду очередной», — согласилась она.

        — Давно хотел спросить: о чем думает девушка, когда смотрится в зеркало? — спросил Игорь, — Ну, то есть, когда девушка смотрит в зеркало, она смотрит с оценкой? Она думает о том, какие у нее волосы, губы? Грудь? Или, может, есть какая-то секретная девичья мантра?
        — Если хочешь сделать мне комплимент, просто сделай комплимент.
        — Лена, у тебя очень красивые волосы, я люблю короткие стрижки, и миленькие коленки, — объявил Игорь.
        Жара была как инъекция; она уколола всех в городе, впрыснув под кожу ядреный и — как знать — полезный раствор. Люди немедленно разделись и напились. Кто-то ехал за город на роликах, кто-то выходил из офиса, чтобы купить обед и мороженое, и не возвращался. Кто-то носил с собой запасную футболку. Жара случалась редко, поэтому людям не было стыдно.
        — Господи, сколько уродов, — сказала Юля.
        Бесполые подростки, разинув рты, уже не могли их закрыть. Так и ходили со смятыми языками наружу. Мальчики в узких штанишках по фигуре. Девочки с бледными боками, за которые даже ущипнуть не хотелось.
        — Лето — это маленькая жизнь, — Игорь взял Юлю под руку.
        — Это пошло.
        — А ты считаешь, правда не бывает пошлой? Скажи мне лучше, тебе сколько лет?
        — Двадцать пять исполнилось.
        — Недавно?
        — В мае.
        Юля достала из кармана зажигалку, потом вторую. Сигарета прилипла к сухим губам. Курить не хотелось, в городе пахло торфяниками.
        — Сбегай до ларька за зажигалкой, будь другом, — попросила Юля.
        — А ты мне что? — крикнул Игорь, перебегая дорогу.
        «Смысла почти не осталось. Много случайностей и формы», — Юля помнила, что эту фразу ей однажды пожилой, дурно пахнущий человек. Она еще подумала — ерунда какая, он точно больной.

        Зажигалка, самая дорогая, и растаявшее мороженое с белым шоколадом — Игорь был настоящим кавалером. Жаль, она белый шоколад терпеть не может.
        — Скажи мне, милый, ты далеко отсюда живешь?
        — Очень далеко, — быстро ответил Игорь. — Вообще-то, я с мамой сейчас живу.
        — А раньше?
        — Раньше с девчонкой. У тебя кто-то есть?
        — Я одна живу.
        — А раньше?
        — Не помню.
        — Врешь ведь, Ленка.
        — Может, и вру. Говорю же, не помню. Ты слышал про избирательность памяти? Вот моя память феноменально избирательная. Не напрягается совершенно. Иногда кажется, что она специально это делает. Как будто ждет, когда произойдет что-то действительно стоящее.
        Юля перепачкалась мягким мороженым. Щеки стали белыми, ладони — липкими. Солнце летело на сахар, как муха или, может, пчела.
        — Я ненавижу белый шоколад, — сказала Юля.
        Игорь достал пачку бумажных платков и упаковку влажных салфеток.
        — Часто девушек мороженым кормишь, да? — злобно спросила девушка.
        Откуда администратор знал про заботу, Юля не понимала. Игорь обнял одну ладонь, потом — другую. Солнце случайно ушло за высокий дом. Прохожие, обманутые темными очками, обрадовались, заторопились. «Дождь к вечеру обещали, уже вечер?»
        — Адрес-то свой помнишь? — сверкнул Игорь.
        — Не знаю, проверим.

        Дорогу к круглосуточной лавке Юля выучила давно. Иногда хотелось орешков, иногда сосисок. Иногда просто хотелось удостовериться, что не только она гуляет ночью, многие гуляют. Если Юля покупала в лавке замороженную пиццу, ее обязательно провожал до дома местный джентльмен. Она думала, что закономерность связана с пиццей — едой для компании.
        — Ветчинки хочешь? Селедку взять? О, пончики! Будешь?
        Юля не видела смысла отказываться. Игорь улыбнулся вину в коробках — можно подумать, от этого вино станет лучше.
        — Нет, я не пью, — сказала Юля.
        — Да ладно.
        — Не пью, совсем.
        — Как ты без вина? В жару все время пить хочется... Может, водки?
        — Никакой водки. Я несколько лет не пью.
        — В завязке? — серьезно спросил Игорь.
        — Нет, не пьянею просто. Ты пей, если хочешь.
        — Ну, чего я один-то буду? Я пива тогда возьму. Жаль: вино — это настроение.
        — Не преувеличивай, — отрезала Юля.
        — Да, Леночка, ты действительно не пьянеешь, — он, показалось, расстроился.

        Раннее утро, около четырех, лучшее время в жару. Исполнилась Юлина мечта: она еще не спала, она принимала в гостях интересного мужчину и была при этом абсолютно трезвая. Игорь валялся на полу, голый и гордый, потягивал пиво:
        — Мне так хорошо, так спокойно в нашем клубе, что даже страшно становится. Представь, если это и есть работа всей моей жизни? Это убого — он нашел свое место в спортивном клубе.
        — Почему бы и нет? — равнодушно откликнулась Юля.
        — Потому что я хорошего мнения о себе.
        — Ты какой-то идеалист, — удивилась она.
        — Могу себе позволить — пока я один. Только одинокие люди могут быть идеалистами. Потом начинается: компромиссы, уступки, правильные решения....
        — Кофе хочешь?
        Не дождавшись ответа, Юля пошла на кухню. На столе она заметила фотографию — она, друзья, бывший муж. Все с красными глазами и ржут. «Откуда она взялась, интересно?» — Юля будничным жестом положила снимок в мусорное ведро, вместе с рамкой.
        Пришел Игорь, сложил губы трубочкой.
        — Поцелуемся?
        — Кофе закончился. Сбегаешь?
        Игорь нехотя согласился:
        — Воды хотя бы дай. Пить хочется.
        Девушка достала бутылку. Игорь взял с мойки чашку, на которой прописью было написано «Юля».
        — Кто такая Юля?
        — Подруга, — быстро сказала Юля. — Забыла у меня свою чашку, рассеянная барышня.

        Игорь зашнуровывал ботинки. Юля принесла из комнаты кошелек, сигареты, мобильник:
        — Возьми. Вдруг еще что понадобится, я позвоню.
        — Я когда тебя увидел, Ленка, сильно удивился. Ты же раньше была такая... большая, мясистая. Волосы другие, и вообще все другое. Ты здорово изменилась. Хочешь — не хочешь, а поверишь в спорт, — сказал Игорь уже в дверях. — Ладно, я быстро.

        Юля пошла в душ, включила посильнее воду и натянула до ушей шапочку, подаренную когда-то и вот, наконец, пригодившуюся. Игорь, наверное, возвращался, но она постаралась не слышать. Гадкий все же месяц июль. Как в забытьи. Надо, что ли, взять себя в руки, пересидеть, успокоиться. Столько всего случайного, мутного. Ведь Юля знает: этот парень, Игорь, еще несколько дней будет ей мерещиться.




Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service