и на осклизлом камне яркий мох
под цинковой трубою водосточной
и снеговик и кадка у крыльца
и эти незлобивые собаки
и женщина повязанная шалью
неторопливо озирает мир

как буквами печатная страница
весь птицами наполнен смутный воздух
древесных стен коричневая замша
да ранние огни на лесосплаве
на противоположном берегу

и на осклизлом камне яркий мох
под цинковой трубою водосточной
и снеговик и кадка у крыльца
и эти незлобивые собаки
и женщина повязанная шалью
неторопливо озирает мир

без устали я Вологду вбираю
и страсть свою несчастную терплю
тут Грозный Иоанн ступал на камни
и несравненный Батюшков блуждал
шёл дым из дымарей и выпекали
здесь курники и рыбники хозяйки
и медленные санные обозы
распространялись от села к селу

я чую дух прошедшего    так сильно
словно герани запах сквозь стекло
я слышу рокот воздуха во храмах
и запах рощ и рек на чердаках  
и мне труда не стоило учуять
недобрый взгляд Володиной жены

пожалуйста гляди сколько угодно
я не краду коней у их владельцев
а всю-то жизнь на волю выпускаю
отринув сильным взмахом загородку

Володенька вот Вологда вот воля
и монастырь вблизи аэропорта
и далеко       еловые леса

беги мой милый      знаю всё что будет
как поворотишь   исхудалый вспять
и ртом своим горячим снег ухватишь
и медленно ресницы затворишь

минует всё     и я останусь в мире
лишь запахом старинной штукатурки
иль вкусом перстенёчка под  дождём
иль голосом в возвышенной мансарде
и только имя детское моё
единой долькою войдёт в названье града
когда-то столь возлюбленного мной