Настоящие книги и договоры с дьяволом пишутся только кровью. Но никто еще не ставил вопрос о качестве таких чернил. Интересно, примет ли князь мира сего манускрипт, написанный порченой кровью? Причем порченой не в каком-то суеверном смысле, типа цыганка сглазила, а в самом что ни на есть прямом. Кровью, которая медленно убивает своего хозяина, растекаясь по его венам мучительной болью. Можно ли такой кровью писать о любви? Или получится только о смерти? Бог его знает. Надо попробовать и то, и другое.

Павел Черняков (пишущий под псевдонимом Павел Вадимов) родился в 1969 году в Пушкине, пригороде Санкт-Петербурга. Изучал экономику в Санкт-Петербургской инженерно-экономической академии. Однако за всю свою разнообразную карьеру экономистом он никогда не работал. Он был актером, ресторанным критиком, контент-редактором сетевых проектов, аналитиком по оценке рынка недвижимости в специализированном журнале и фотографом. Дебютировал как прозаик в 2005 году романом "Лупетта". Живет в Санкт-Петербурге.

Идея превращается в тело текста, в его плоть. Она растворяется в произведении, становится способом его построения, определяя композицию, стиль, сюжет. Так преодолевается немота, так завоевывается право написать еще один роман — роман о самых банальных, в общем-то, вещах, о любви и смерти.



Поток сознания, одинаково кодирующий составляющие внутреннего мира героя и реалии внешнего мира, оказывается лишь бесконечной сменой означающих на фоне пустоты. Они подчёркивают преодоление повествователем инерции стандартных ходов сознания, развёртывание текста и удовольствие, которое Вадимов получает от самой возможности мыслить по-иному. Однако речевые фигуры, используемые повествователем, лишь подтверждают разрыв связей между человеком и миром. Пустота остаётся пустотой, а текст, продолжая свою бесконечную игру, возвращает нас в ту точку, с которой он начался.