СИБИРЬ И МОСКВИЧИ

Зажечь торопишься, поцеловать спешишь...
Затем венчаешься в дремучем городишке.
Судьба нешуточный показывает шиш.
Над головою белки вертят шишки.

Зачем в Россию углубился, друг?
В объятьях каменных тебя зажали руды.
Единственный на волость note-book
варварские буравят пересуды.

Ну, как тебе туземный интернет,
бомонд натянутый учителок упорных,
занозы в жопу шлющий табурет,
заборы слов заборных.

К чему теперь, безумный сибиряк,
мне шлешь через широты,
как охуевший радиомаяк,
чудовищные приступы икоты.

Получил юридическое образование в Ленинграде, работает в юридическом отделе Государственного Эрмитажа. Публиковался в журналах и альманахах «Вавилон», «Авторник», «Звезда», «Urbi»; выпустил несколько книг стихов.

Сквозь похмелье жизнетворчества, эстетику соблазнительности безобразного и пошлого в текстах Бауэра проступает нечто, близкое к тому, что мы обычно называем чувством неловкости, а в расширительном смысле — стыдом или виной. Перед нами какое-то странное «разлагающееся» индивидуалистическое мировосприятие, носителю которого тошно от самого себя.