Фрагмент



Петербург так и остался небесным островом – всё и висит над землей и водой, чуть-чуть не касается. Чуть-чуть – означает: на толщину царевой ладони. Чужим редко когда заметен этот зазор – небо в наших широтах низкое, очень низкое, ниже моря.

        По воспоминаниям корелы, ижоры и веси, Санкт-Петербург основался так: пришел царь Пётра со своими русскими к устью Невы-реки и говорит: «Тут вот и ставьте город, дети! А я тем часом фрегатную учну строить корабель – двадцать восемь пушек, три мачты, а имя ей нареченное «От немцы и ляхы потопленный достославный святый град Винета». Как у меня срубится собственноручная та корабель готова, так чтоб и у вас Санктпитербурьх-город весь целиком был. А коли не будет...» – и погрозился из-под полы топором.
        Царские люди сморгнули на хорошо знакомый топор и ну давай строить. Но го?ре: сваи единой не могут забить, ни положить единого камня: всё усасывает ингерманландская топь, знай только чмокает и ветры спускает. Петр разогнулся от готового корабля – двадцать восемь пушек, три мачты, а нареченное ему имя «От немцы и ляхы потопленный достославный святый град Винета» – ан Петербурга и нет никакого, и даже Московского вокзала не видать, и Гостиного двора то же самое. Все ровно как было: убогие приюты чухонцев, и скалы-валуны, и блатные болота, и лес. «Ничего не умеете, блядины дети! – огорчился царь. – Всё должен сам, в Бога, душу, мать и двенадцать апостолов!..» – и еще 209 слов Большого Государева Загиба. Отсказав, государь толкнул в воздух множество скал и стволов и из этого, в низком небе парящего матерьяла, выстроил у себя на ладони весь Петербург целиком – с площадями и улицами, с церквями, синагогой и мечетью, с длинной низкой крепостью под золотым шпилем и Адмиралтейством под золотым шпицем, с кладбищами и дворцами, в том числе универмагами и станциями метрополитена (те, когда Советской власти понадобились, она их в подземельях отрыла). Потом спустил город наземь, и тот встал, как игрушечка.
        В известном смысле Петербург так и остался небесным островом – всё и висит над землей и водой, чуть-чуть не касается. Чуть-чуть – означает: на толщину царевой ладони. Чужим редко когда заметен этот зазор – небо в наших широтах низкое, очень низкое, ниже моря. Петербург – своего рода остров Лапута, не держали бы его несчетные якоря, давно бы уже улетел. Но якоря – в не знающих расслабленья руках: покачиваясь, стоят на дне мертвецы и тянут чугунные цепи.
        Петр называл выстроенный им на ладони город по-домашнему: «мой Парадиз». Простой петербургский человек, рожденный сюда как бы авансом, ни за что ни про что, безо всяких со своей стороны на это заслуг, всегда отчасти смущен и постоянно слегка неуверен – а достоин ли он незаслуженной чести, а законна ли его прописка в Раю? Голова у него легонечко кружится – от незаметного покачивания воздушного корабля; глаза немного болят – от дрожащего блеска выпуклых рек, от ртутного мерцания облаков и от едкого золота шпилей. Он знает: не для него были поставлены эти дворцы и разбиты сады с дорожками – не для него, а для каких-то высших существ, может быть, даже и ангелов. И в жизни петербургского человека наступает рано или поздно тот час, когда, больше не в силах жить на чужой счет, он отрывается – ведь и сам он, точно шарик, наполнен щекочущим газом. Как ни вьется веревочка, привязана к одной из копьеносных оград, но петелька сама собою постепенно развязывается – и отвязывается, и соскальзывает с заплывшей диким чугуном крестовины. И бедный шарик уносит – в Москву или Гамбург, в Венецию или Нью-Йорк, в простые беззазорно стоящие на земле (ну пускай на воде) города – а те уж польщены будут, и благодарны, и счастливы, коли петербургский человек сойдет в них пожить. Для них – мы ангелы.





Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service