Страны и регионы

Роман часто нелинейная вещь — дело обычное: приходится говорить прежде то, что становится понятным только в конце. Но всегда в начале работы над романом-рассказом я должен видеть его целиком — еще неизведанным, но тем не менее целым. В известном смысле, всегда начинаю писать с конца. Я так и книжки люблю читать — задом наперед. Целостность — цель первичного импульса интуиции для работы. И это загадка.

У Иличевского "переписывание" вызвано другим импульсом и осуществлено в зоне одного лабораторного стола. Это не просто взыскательность, это нервный накрут, дьявольская непримиримость к фальши, маниакальный перфекционизм. Это наглядное, спазматическое формирование, лепка индивидуальной манеры, когда внутреннее время, обеспеченное недостижимой свободой, катастрофически сжимается, при том, что внешнее — совсем не торопится, ведь российская хроника сравнительно однообразна: устоявшееся отсутствие эстетических новшеств, рутинный конформизм, обиходность чеченской войны, незавидный, зато стабильный имидж на мировой карте после развала империи, и в общем "всё как у людей". Хорошее время, чтобы прислушаться к голосу, к его возможностям. К самой природе этих возможностей. "Свобода первична по отношению к выбору", — говорит пациент хосписа Стефанов, альтер эго героя.