|
Прямая речь
Пушкин в детстве казался огнём, кровяным, бьющим из незаживающей раны: рана начиналась глубоко в аду, и Пушкин-стебель слал огненную кровь к цветку-Солнцу. В упор я на Солнце смотрю совсем не поэтому: встречаясь с ним взглядом, иметь на уме словесность, хоть и ангельскую, неловко, но Солнце для меня – Пушкин: Пушкин, которому так высоко, что уже не больно. Из эссе «Самозванец» |
|
Предложный падеж
У Василия Бородина нет потребности и склонности посредством стихов раскрывать, дораскрывать и перераскрывать свою личность и рассказывать, дорассказывать и перерассказывать свою жизненную историю. То есть я бы сказал (грубовато, уж простите, но для экономии места): Василий Бородин больше любит стихи, чем себя. Он пытается освещать пространства, а не заселять собою уже освещенные. Олег Юрьев |
