Страны и регионы

Поэзия дает чувство значительности жизни. Ее конкретности. Вот листва шуршит, потом, у человека глаза сияют, сумерки, или вот эта весенняя погода за окном, она насыщена значительностью, каким-то... ожиданием, она указывает на значительность и серьезность жизни, превышающую нас, которую мы переживаем, не замечая. Мы просто идем в лес, гуляем, смотрим, вот он, мир, поле, дерево, а поэзия дает осмысление этому... Поэзия — это способ или средство, если хотите, коснуться каких-то сущностных вещей в мире.



То, что я делаю, – не верлибр и не свободная поэзия. Она просто без рифм, и поэтому вопрос ритма становится необычайно важным, потому что каждый раз творишь свой собственный ритм. Это не то, что писать четырехстопным ямбом или в любой силлаботонической или тонической системе, которая сама себя ведет. А у меня через каждую строку все меняется. И все должно быть цельно. И тут ритм становится главной силой. Рифмы не нужны, потому что их роль переклички берет на себя нечто совершенно другое. Поэтому задача заключается в построении, и речь идет о новом конструктивном виде. Новый тип конструкции, новый тип построения пространства.

Поэзия, как наука, бывает фундаментальная и прикладная. Фундаментальная поэзия сосредоточена на решении своих собственных, творчески-таинственных задач. Поэзия прикладная пользуется стиховой формой для обслуживания задач внеэстетических: политико-публицистических, информационно-описательных, нравственно-проповеднических, религиозных (в узко-церковном смысле слова). Эти два вида поэзии существовали и будут существовать всегда, развиваясь то в споре, то во взаимодействии. Необычность творческого облика Айги обусловлена тем, что у него нет прикладных стихов, этому поэту природно свойственна стопроцентная эстетическая свобода.