Страны и регионы

Наверно, для меня поэзия — это преодоление [неизбежного] человеческого одиночества, [неизбежной] собственной физической ограниченности; преодоление самой смерти, разрушения, того зла, что нас, к сожалению, окружает — и, что для меня тоже немаловажно, — попытка восстановления справедливости, когда незамеченному, маленькому даётся право не только на существование, но и на любование.

Про Хиросиму тысячу раз писали, но вот хрестоматийный рельеф спины выжившего так не рассматривали, и радостный мотив географического открытия здесь горько травестирован. Этого стихотворения, пожалуй, лучшего в книге, не постыдился бы Сен-Сеньков. Всю книгу Дарии Солдо можно рассматривать как дневник — и это дневник того, как чистота восприятия избегает падения в клише. Третья часть сборника показывает, что это удалось — например, в стихотворении о водном перемирии, где лев вдруг понимает, «как красивы рога антилопы / витые словно / бесконечная спираль ДНК». Другое дело, что спираль ДНК конечна — подобно тому, как и перемирие кратко. Но это знание остается за рамками книги.



Дариа Солдо вглядывается в хрупкость жизни, красоту природы и человека, и пишет с полным осознанием исторического момента, времени, знанием, как легко можно прервать даже самую крепкую жизнь; отсюда у её текстов порой интонация Чеслава Милоша из «Песенки о конце света». Солдо пишет в состоянии, когда мы принципиально есть. Понимая, что в любой момент пчела может застыть над цветком настурции.



Программными мне представляются строки «я не могу больше быть / очевидицей / это последняя капля». Наблюдательность героини становится не даром, но проклятьем и при этом обязанностью. Точка описания уточняется, а само уточнение восходит в разряд требования: «где ты был в те мгновенья, когда / замирала планета от ужаса». Сами изменения могут быть насильственными, ужасающими, неконтролируемыми — и тогда поражение субъектки в состязании с насилием задаёт другую программу действия, развёрнутую в заключительной части книги. «мир и люди его / держатся // не прогибаясь / под тяжестью ветра» — обнадёживающий финал, заявившей о том, как важно не отводить глаза при попытках писать о нежности и любви.