|
Предложный падеж
Харитонов на примере собственного героя использует уже ставшую достаточно расхожей модель взаимоотношения литературы и жизни. Литература учительствует или играет, а жизнь, используя предлагаемые той схемы, впитывая ее идеи, превращает их в реальность — такими, как есть, или выворачивая чуть ли не наизнанку, до карикатуры, причем, увы, далеко не безобидной.
|