Сергей Бочаров
филолог
Годы жизни: 1929—2017

Визитная карточка

Сюжетом презрения русская литература готовила материалы для исторического прогноза на близкое будущее. К вопросу о тех неразрешимых противоречиях человеческой природы, поименованных Инквизитором, в конечном счете сводилось главное все. Историософия сводилась к антропологии. Человек оценивался заново на пороге XX века, и ожидания были немалые. «Человек весь пришел в движение, весь дух, вся душа, все тело захвачены вихревыми движениями; в этом вихре революций политических и социальных, имеющих космические соответствия, формируется новый человек», — декламировал в 1919 году Александр Блок. В ответ мы имеем в итоге нашего века осадок от вихревого движения в виде русского советского человека как человеческой породы действительно исторически новой; каноническое в советское время сочетание русский советский, видимо, надо признать историче­ски точным (что не означает, что русский человек растворился в советском или неразличимо с ним слился; нет, русский человек сохранился на наше русское будущее, но в некрасивом симбиозе — во многом и до сих пор — с образовавшимся за почти столетие человеком советским). В ответ мы имеем все те же и так же по-прежнему неразрешимые исторические противоречия человеческой природы («до Нового Иерусалима, разумеется», неразрешимые — вспомним Раскольникова). В ответ мы имеем неслыханные во всей прошедшей истории ужасы века, необъяснимые вне привлечения к пониманию той категории презрения к человеку и человечеству, к которой недаром так приковалось внимание наших умов с начала уже позапрошлого века как к явлению исторически новому, несмотря на его как будто вневременной характер; имеем практическую реализацию в размерах неслыханных формулы До­стоевского из черновых тетрадей: «власть и право презрения».



Биография

Окончил филологический факультет МГУ. С 1956 г. и до конца жизни работал в отделе теории литературы Института мировой литературы. Лауреат премии журнала "Новый мир" (1999), первый лауреат Новой Пушкинской премии (2005), лауреат Премии Александра Солженицына (2007).


Прямая речь

Нескромно буду утверждать, что филолог — это писатель, и если он не работает с собственным словом, то и исследуемое литературное слово ему не откроется; может быть, он и литературовед, но он не филолог. ... Филологическое дело — занятие личное, как писательство. Согласимся, что наша филологическая история имеет своих художников (художников слова!), и они-то определяют ее лицо.

Из выступления на круглом столе журнала «Знамя»


Предложный падеж

Сергей Георгиевич Бочаров — человек, которым русское просвещенное сообщество обязано гордиться. ... Мало найдется историков литературы, чей авторитет в профессиональном кругу был бы сопоставим с бочаровским. Каждое его выступление в печати становилось событием — и не только для узких специалистов по тому или иному писателю, о котором вел речь Бочаров, но для всех, кто пытался осмыслить русскую литературу и тем самым сберечь ее, послужить ей и в мутном тумане поздней советчины, и в пору забубенного похмелья, которым отозвался (долго еще будет отзываться) семидесятичетырехлетний морок.

Андрей Немзер


Бочаров-филолог – это не только писатель, не только коллекционер сюжетов. Он один из самых глубоких искателей смысла своей профессии, отгадчик её духовной сущности.

Людмила Сараскина


Библиография

Роман Л. Толстого «Война и мир»
М.: Художественная литература, 1963. — 140 с. (Переиздания 1971, 1976, 1987 гг.)

Поэтика Пушкина
Очерки. — М.: Наука, 1974. — 207 с.

О художественных мирах. Сервантес, Пушкин, Баратынский, Гоголь, Достоевский, Толстой, Платонов
М.: Советская Россия, 1985. — 296 с.
Сюжеты русской литературы
М. Языки русской культуры, 1999. — 626 с.

Филологические сюжеты
М.: Языки славянских культур, 2007. — 653 с.






Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service