Страны и регионы

В мартовском номере «НЛО» я опубликовал странный текст Егора Зернова, посвященный смерти Жан-Люка Годара, точнее, его самоубийству в 92 года. Этот текст формально построен как драма, состоящая из нескольких актов, при этом каждый из этих актов представляет собой стихотворение, местами переходящее в прозу или в пьесу с комментариями, с иноязычными вставками по типу синопсиса или киносценария. Очень тонкий текст, поэтичность в нём не в том, что мы привыкли опознавать как поэтичность, а в принципе коллажа и монтажа разнородных элементов, в зазорах между ними, и в особом синтаксисе собственно поэтических фрагментов. Именно в зазорах и взаимных трансформациях возникает новое поэтическое вещество, которого раньше, мне кажется, я не наблюдал у младшего поколения. Хотя, опять же, можно вспомнить гибридные формы у той же Нины Искренко, и не только у нее, где регулярный стих переходит в прозу, проза в драматургию, и так далее. Тем не менее таких последовательных радикальных экспериментов, при этом обыгрывающих очень точное, дозированное использование риторических приёмов на уровне минимальных сегментов – строчки, двух, – как у Егора Зернова, я раньше не встречал, что довольно симптоматично.



Но из множества эстетически близких ему автор:ок Зернова выделяет не только упоение предоставляемой социальными медиа возможностью круглосуточной саморепрезентации, но и отношение к письму как развертывающемуся во времени и пространстве проекту, последовательно, от задачи к задаче прирастающему идиосинкратическими чертами. Подобное стремление к законченности – отнюдь не попытка остановить машину, бесконечно (вос)производящую медиализированные образы. Это было бы невозможно. Скорее, Зернов хочет заставить работать ее на себя, по мере сил вовлекая в работу не лишенные пародийности образы, стертые словно бы до полного несуществования.