* * *минута молчания
прерванная на десятой секунде
напоминанием о сорок первом
прямо у наших ног была независимость
которой угрожали физической силой
если мы будем открывать рты
(мы уже знали что они делают с нашими ртами)
а мы открывали
ведь наше молчание давно затянулось
ведь в наших ртах уже родились новые слова
ведь корабль состарился и тонет
крысы пока не бегут
но неизбежно
ведь наши тела —
спелые яблоки и груши большого сада —
желали свободы и полёта
и большой земли
минута молчания
по телам
избитым как горькие яблоки
по телам
которые были грушами для битья
по саду
который был молодым
новые деревья нам обещали цвести
мы держали в руках чахлые цветы
как напоминание о наших телах
которые чахли в неволе
(пока они пожирали листву и кору
пили солёный как слёзы сок)
мы обещали приходить
каждый день
пока независимость держит на спине
наши деревья
пока большой язык океана
не слижет старый корабль
пока август будет заживлять раны
пока яблоки и груши будут падать
чтобы жить 26.08.2020
* * *
петь в чужой руке забытой пластинкой
лечь на дно грязной коробки
смотреть на другое небо за проводами
клевать синицей хлебные крошки
ждать что с крыши упадёт сосулька
что будет с нами?
вот оно
ветер прыгает через лужи как первоклашка
и скрывается в арке
солнце прищуривает глаз и смеётся
на всякий дотрагиваюсь до серьги с крестиком
чтобы не бояться
не ошибиться 28.02.2021
* * *
Ане Комар мы начались с одинаковых букв
они вытолкнули нас в мир со ртами
полными слов
тебе нужно было упасть
чтобы перестать бояться
мне нужно было тонуть
чтобы полюбить воду
мы начали разговаривать друг с другом
через большую пуповину жизни
ещё до появления звуков и букв —
были только вкусы и прикосновения
словно шершавая речь —
пушистая кошка —
лизала нам нос
и когда на другом конце пуповины
молчали —
это оттого что слова́ не знали
кто из них начнёт говорить
это потом мы открыли в себе
интернат
где директор-язык
щёлкал наши слова как орешки
а вначале были:
каток, велосипед, качели
вкус и цвет соли на щеках, коленях
плеск холодных волн
о берега наших тел
а потом:
любовь с другими словами
города из бетона и высоты
словари
переводы на других кошек
а сейчас:
мы слушаем как бьётся
бессмертное сердце нашей бабушки
ты там
я здесь
если бы мы были рядом —
она бы угостила нас сливами или арбузом
мы сидели бы под её крышей
свесив ноги с окон её глаз
пока мы молчим с обоих концов пуповины —
рождаются слова 12.09.2020
* * *
неидеальный снег проявляет идеальную геометрию сквера
с высоты нашего этажа она кажется шифром
а сейчас
когда я разрываю её шагами
в ожидании тех кто выходит
и пробую расшифровать
она распадается на короткие звуки
их я беру с собой
чтобы нести как флаг
а в карманах —
ничего кроме ключей
и наушников
через которые я слушаю своё дыхание
а женщина словно фокусница
достаёт красные цветы
идёт вперёд
по проспекту
который мы отвоёвываем каждую неделю
я иду за ней и за этим цветком
и это всё что у нас есть
и этого достаточно чтобы ощущать близость
каждый перекрёсток собирает людей
когда нас остаётся столько
что хватает три раза по слогам прокричать
«жыве беларусь»
мы начинаем знакомиться
я запоминаю Михася
(позже его задержат)
и девушку с дредами
(позже её задержат)
а меня наверно никто не запомнил —
за поворотом был очередной перекрёсток
бегу
и спиной ощущаю — они тоже бегут
один падает на скользком тротуаре
(тротуар не посыпали ни песком ни солью)
стой, сука — это другой из них мне
и я понимаю что нельзя останавливаться
и бегу так долго
пока не чувствую отсутствие воздуха
и тогда просто сажусь на неидеальный снег
когда начинаю дышать
встаю и иду к Мухле
а там другая жизнь
дети играют в хоккей
взрослые бегают по льду разноцветными точками
собаки сытые и счастливые
возвращаюсь проспектами
держу в руке ключи
и хочу только оказаться внутри
там
где ключи не нужны
там
где с высоты можно бесконечно смотреть
на идеальный снег и неидеальную геометрию сквера 20.01.2021
* * *
брови мамины
лоб деда —
говорили знакомые и незнакомые
я смотрел на себя
в зеркало времени
с трещиной посередине
чужими глазами —
чьими — пока не знал —
и видел
как дерево во мне
питается соком любви
крепнет
веточками касается потолка
я хотел чтобы оно
было только моим.
нос деда
уши бабушкины —
говорили в магазинах бабушке Марии
люди продававшие чужое
словно меня тоже
продали вместе со всей страной
или отдали в нагрузку
и когда тишина
отмеряла каплями спорых дождей
моё путешествие —
я слышал через улиткин рот
эхо биения незнакомого сердца
я хотел чтобы оно
было только моим.
губы прабабушкины
щёки мамины
говорили люди
и тягали меня за щёки
словно хотели проверить
и проверяли — действительно:
большие и не мои
а дерево во мне росло и цвело
и гладило багрянцем
моё пухлое лицо
я хотел чтобы оно
было только моим.
родинки бабушкины
руки деда
говорили родственники
беря мои руки в свои
удивлялись мягкости
целовали ладони
деда любили за силу
прабабушка говорила —
своими руками он переносил деревья
а меня пугало
что дойдёт очередь и до моего
я хотел чтобы оно
было только моим.
сейчас я смотрю в зеркало
и вижу большое дерево во мне
оно раскачивается ветвями родных
и стоит на моей земле
и никто кроме родины
ничего не говорит
я поглаживаю его
и знаю:
пока будет листва —
я ничего тебе не отдам,
родина. 7.08.2020
|
