Потрахаться в Корнуолле

Дождь стеной и половина радуги
над вымокшим пляжем; просто положи мне руку на грудь.
Я обошла местный музей тысячу раз
и пришла к выводу, что крошечное собачье чучело,
подписанное: самая маленькая собака на земле, — это фейк.
Поцелуй меня в пирожковой, когда включены все печи.
Я держала тёплое, свежее яйцо на ферме и подумала насчёт потрахаться.
Я держала маленького зелёного краба в ладони.
Я натянула рукава на пальцы, сорвала крапиву
и держала у горла мальчика, словно меч.
Развяжи мне шнурки и бережно подними в закоулке на мусорный бак.
Яркое утреннее солнце встаёт и встаёт,
и дети в разгар каникул уже наготове со своими жёлтыми ведёрками.
Помнишь ли ты, каково это — целый день копать яму
маленькой лопаткой, просто чтобы посмотреть, как её заполняет море?
Словно вода, которая ощущает свой путь до самого
края. Словно две ярко-красные актинии в приливной заводи
исступлённо размахивают щупальцами — пусть это будет так.
Как если бы дрок охватило огнём, целые пустоши, а ты —
призрак рыбака, который всегда ненавидел сушу.

Фазы луны / что я делала

Новолуние: обшарила дом в поисках того, чего нет в помине.
Молодая луна: съела двенадцать персиков.

Первая четверть: забелила канцелярским корректором его старые письма, оставив лишь слово: подвал.
Прибывающая луна: надела самое любимое нижнее бельё и ревела перед зеркалом.

Полнолуние: схоронила отбивную в саду, выла на обратном пути.
Убывающая луна: много думала, не просверлить ли себе дыру в башке.

Последняя четверть: сказала соседке, что моё сердце бьётся только ради неё.
Старая луна: стояла снаружи, лицом к дому, ждала своего появления.

Попросила его проверить крышу, а затем унесла лестницу

Весь вечер наслаждалась враньём: неважно себя чувствует, отлёживается наверху, но шлёт всем приветы.
Я чуяла его отчаяние надо мной, сквозь потолок; чуяла так сильно, как если бы крышей была моя грудь, а он оказался заперт
во мне. Что с нами будет дальше? Думала: что с этим делать?

Он не звал на помощь. Вероятно, нашёл способ спуститься,
хотя вряд ли. Ужин с друзьями был великолепен.
Как только гости разошлись, я посмотрела наверх и обнаружила, что луны нет.

Сияй, свет мой. Шепнула я. И тут из-за печной трубы выросла его маленькая голова.

Мои возлюбленные, зелёные, с кривыми зубами

и что с того? Ближе к собакам, чем к мужчинам. Ближе к ослам,
чем к собакам. Их старомодные юбки оставляют простор
воображению.

Представь себе: стухшее мясо. Представь себе: тост с маслом,
подобранный с грязного ковра. Стоит мне свистнуть, и они уже тут (Павлов, сдохни от зависти).
Я глажу их лохмы, а они похрапывают, довольные, у моих ног.

Если они не слушаются, я отсылаю их спать безо всякого ужина;
они обожают есть — корчась перед своими пластиковыми мисками, словно гарпии.

Если же они покладисты, я позволяю им считать веснушки на моих руках.
Не скажу, что хотела бы так всегда. Времена, скажу я, трудные,
и благодарность по-настоящему меня вставляет.

Сегодня ночью я войду в их спальню, на мне будет только увесистое
золотое колье. Я протяну руки, ладонями вверх,

и они поднимутся со своих кроватей, неспешно, словно дым
над деревенскими алтарями.