Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2017, №1 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Стихи
Сообщество

Кирилл Корчагин

* * *

мягкие складки рура мозельский виноград
в клочковатом старом тумане так на холмы
раздвигая ветви мы поднимаемся и огромные
лопасти простор разливают над нами — вот он
скользит по траве расправляя руки я не знал
никого кто бы видел его тогда но сам воздух
охвативший его приближается к почве держит
ровными крылья и нас заставляет смотреть
как пустеет деревня в ближайшей лощине
и вода проступает на оставленных стенах

и плечом к плечу в темноте завода мы стоим
пока свет грохочет над нами распределяя
рассвет над осенним берлином и ульрика
майнхоф и друзья её с нами там где мёдом
сочится кройцберг и поездами гремит
нойкёльн так что к западу от границы все
перверты булонского леса чувствуют дрожь
земли её влажные руки на бёдрах своих
и коленях — вот он смотрит на нас и цветы
взрываются в солнечных лавках и рвутся

поло́тна под порывами ветра с реки оседает
пыль во дворах где он проходил когда-то
где больше не встретить его — ни отпечатка
дыханья в густеющем воздухе ни гула
перелившегося через площадь захватившего
виноградники и сады (лишь в трубах шумят
их голоса́ копошатся в листве) но собаки
и старые люди могут услышать как вызревает
заря в узловатых ветвях как по отравленным
проводам струится она наши сердца разрывая


* * *

на стыке гроз и волглых морских полей
будет движение почвы гро́ма раскат
неумелые хлипкие слоги что встречают
всех нас разрываясь в летних дворах
рассыпаясь на скрупулы кожи — они
оставляют свои отпечатки как оставляет
свои отпечатки полный грозою сон

разрезающий скобы и блоки овевающий
сон что движется в травах холмов вывих
неслышимый хрип, свет стекающий тихо
в наши предглазья, сжатый удар духоты
затерявшийся в трубах перегородках
там где мы, мокрицы и мухи, свёрнуты
в прочные блоки завидуем свету и дню

там где сдвинуты к тёмному краю песни
слова́ и секс где мы видим рабочих
на узких лесах над всем нашим миром
там отравлен литинститут всей буржуазной
тоской там по тверскому бульвару в лужах
осколках асфальта идут молодые поэты
разгораясь, из слепков теней выпадая


* * *

как певицы синего спида в ночных аллеях в тёмных
деревьях там где скорбное зло и подруги живы мои

в тёмной но́чи развалин расцветают тела и над ними
скалится свет недовольный солнечным их сочлененьем

и трава сожжённая ветром колет липкое тело моё
и вертит хрустящая влага звёзды в прибрежном песке

это солнце развалин тёмное гулкое солнце, предрассветные
сколы уступов и скал — то что вспышкой рассвета над морем

взорвётся огнём водомётов сквозь тёмную ночь восстаний
сквозь копошение моллов шуршание площадей

где воронкой в зарю вкручиваются осадки
и дрожит под слоистым нёбом чёрный язык

где плавит герилья июля тела́ камней, насекомых
и этот расплав мы пьём на скользящих немых берегах

позовите к себе нас в тёплый войлок вечернего моря
в удушающий планетарий политики и любви

где навстречу дождливому лету ослеплённые умброй утра
возвращаются влажные травы в город бессмертных москву


* * *

проёмы в пространстве полные капиталом
разрывы в брусчатке набухшие от капитала
и звёзды что движимы капиталом
их шестерни их скрипящий шаг

кофейные аукционы воздушные биржи
весёлые трубы заводов и скрипящий
воздух зимы шипящие вставки солнца
от которых взрывается горло

вот моё время раскалывающее льдины
на глухой и тёмной реке — яппи ли ты
из беркли, мышиный король из детройта
слизывающий пот с их рабочих спин

наёмный работник (как я) в общественном
транспорте следящий за медленным
дымом машин — всё вернётся к тебе
вместе с их голосами славящими капитал

и тепло побережья и ожоги летней воды
камни на долгой дороге их влажные
прикосновения, тихие голоса и твоё тепло
превращённое в капитал


* * *

в привокзальном туалете в остии
телефоны мальчиков как во времена пазолини
раскрывающийся от подземного пульса асфальт
растрескавшееся побережье
тянутся к траулерам ряды пляжных кабинок
ниши в песке занимают бездомные
столь же красивые как в москве молодые поэты

мы пробудем здесь долго парни пока северный ветер
уже ощутимый уже нисходящий с гор
не унесёт нас с листвою чтобы кружить
по всему этому морю где нас ждёт нищета
её тёплое тяжёлое дыхание, то свечение что разделяет
сны пополам и дрожит в земле жилами тёмных металлов

но что мы поймём когда уедем отсюда?
что спицы велосипедов ранят всё так же
река сносит песок к побережью увеличивая материк
заливая подвалы где мы собирались куда нас приводили
мальчики пазолини и над окраиной мира
воздушные массы приходят в движение
так что воздух дрожит над ржавчиной тёплого моря
и поэты сходят с ума


* * *

цветы барселоны валенсии плотные их языки
все сокровища международной торговли
воздух что движется над побережьем по пути
скоростных поездов и навстречу ему
раскрывается горизонт опадая с листвою
платанов: всех их убили дальше, у гвадал-
квивира — великой русской реки — у болот
в недрах которых скоро проложат метро, дальше
где чёрные молы и волноломы, гранулы смога
в сексе пугающем меридианов, в монотонной
любви и отёчные волны и все девушки города
сегодня в зелёном и все парни смотрят футбол
и мы тупые туристы не знаем что делать когда
в разгар гражданской войны прорастает земля
всеми цветами известными нашей планете
а рассвет приоткрывает лица и спустя семь-
десять лет мы видим всё это во сне, мы помним
как несёт он свои бумаги в потёртом портфеле
взбираясь на склоны чтобы скоро совсем
превратиться в звенящую молнию, в мёртвый
язык, в термоядерный глитч на синем экране войны


* * *

горы заволжских вокзалов перетекающие
в мокнущие платформы порыжевшие поезда
под апрельским скруглённым солнцем оседающим
гроздьями пара и дыма на обледеневшие волны

там зарастали дороги подталкиваемые
локомотивами в лето когда от запахов распухают
столицы, от речного песка, от движения кладки
в стенах кремля и мы пьяные едем к тебе

и поём: о стеклярусный свет, отец протоплазмы
пробивающий бреши вещания, удушающий газ
сонной москвы — ты слышишь под нами 
проворачиваются в земле расстояния и запах

тмина напоминающий о вечной любви и так
до утра пока золотые стрелы струятся в наших
запястьях озаряя кольца бульваров и вытекает
почва из пазух дрожащей реки растворяя

потоки и берега, корни снесённых течением к югу
языческих деревень когда лес отряхивается от дождя
и взъерошенный воздух охватывает чернеющие поля
и наши дома раздвигающиеся ему навстречу


сообщество

и вот они в переулке недалеко от северного
вокзала — 10 евро у одного, у другого 7
я их придумал когда слушал в москве
стихи об арабах и террористах когда
под корнями бульваров билось и расцветало
тёплое техно ночного парижа, октябрьский
яд сквозняков
                      два мальчика из чёрной россии
в нелепых пальто, их левадийская грусть
и столица отчаяния над ними горит дождями
цветёт в праздничных флагах, течёт волокнистой
рекой — как описать их? двух гетеронормативных
мальчиков в центре парижа в потоках желания
чуждых для нас исключённых из экономики
секса?
                заточки в карманах пальто, обрезы
в спортивных сумках — мы хотим чтобы так же
взрывались над нами каштаны пока мы едем
на лекцию в университет и в соседних дворах
поджигаем машины
                                  и они подходят к дверям
плещется мир у них под ногами и клерки
разбегаются в стороны напуганы предстоящей
весной и они говорят: мы ни о чём не жалеем,
чёрные слёзы маркса и арафата заставляют гореть
наши сердца

                        и когда приезжает полиция
дождь идёт, водостоки забиты листвой —
их кровь уносят сточные воды и выстрелы
отзываются в нашей москве где уже выпадает снег
и на поэтических чтениях всё меньше народу —
и если мы собираемся у электротеатра или идём
в новый крафтовый бар то кто-нибудь спросит
как же случилось что здесь мы стоим пока пласт
за пластом движется время под холодной тверской
и на кутузовском там за мостом в оранжевых
вспышках дорожных работ асфальт раскрывается
высвобождая всё то тепло что мы тогда потеряли?


* * *

пела она на улице и поселилась
между лестничными пролётами
где зябкая тяга — кто она? кажется
революция: круглые фрукты падают
на ступени, погибают плохие поэты
и хорошие пишут в своих дневниках:
выйдем на серый лёд — там где нас
огибают речные ветры и вращаясь
над нами скользят китайские волны
вай-фая, скейтеров огибая, вовлекая
лонгборды в течения капитализма
в новый дух сквозняков протянутых
спицами велосипедов сквозь твои
рассечённые пальцы к нам вернётся
весна как мы её знали разгораясь
в пожарных огнях над хрустящей
землёй где ещё раз проносятся
скейтеры и нас всех ожидает
тёмный ресайклинг тихих глубин,
обжигающая лихорадка склизких
ветвей раскрывающих лёгкие
навстречу проспектам и площадям,
новому миру полной переработки


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service