Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2016, №1 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Статьи
Коротко о Хамдаме Закирове

Шамшад Абдуллаев

        Есть два сразу заметных свойства — по крайней мере, в последние годы, — у поэзии Хамдама Закирова, у его верлибрических элегий. Первое — удалённость наблюдателя от источника. Второе — его гадательное, почти постоянное возвращение к нему, вернее, к ней, к родной местности, которую, кажется, покинули боги и куда они когда-нибудь вернутся: навязчивое, обратное, чуть ли не вывернутое путешествие поэта к причине и, в принципе, к помехе своего «ухода», улавливаемое читателем даже в тех эпизодах, когда автор взывает к александрийской фигуре Кавафиса или, допустим, переводит Кардарелли. Это «когда-нибудь», это ожидание и становится нехваткой, похожей на обветшавшие метки обитания, на месмерически манящие руины отчего дома, на уцелевшие углы обшарпанности, в которых, пожалуй, и создастся что-то новое: своего рода французский Брест, увиденный глазами Алена Роб-Грийе. Тут словно погружаешься в пока не имеющий именований мир, где за кадром остаются дар языка и навязшая в зубах терпкая сень любой чужбины. В таких краях всё безотказно и предельно здешнее, уже до нас возникшее и вместе с тем ещё не тронутое пагубой, непоправимо и неодолимо обыденное, подходящее в первую очередь рутинной, корявой речи, которая совпадает по своей наждачной достоверности с ею же повествуемой шершавостью повседневной неполноты. Подобная промежуточность (не густой гон городского месива и не дикая хлябь ничейной природы) свойственна как раз среднеазиатскому ландшафту, наделённая эффектом неиссякаемой сиюминутности, как состояние раннего детства, когда ты безотчётно всамделишен, потому что лишён воспоминаний. Этот интервал, стиснутый с обеих сторон предсказуемостью и несбыточностью, вершится здесь и сейчас сплошным потоком, обилием вроде бы лишённых смысла частностей, всякий раз длящихся без их скрепляющего конца, — «непрерывностью, которую нельзя избежать», как говорит один персонаж в одном фильме Белы Тарра. Тем самым иногда перед нами, как внезапные вспышки, в этой волнообразно повторяемой немотивированности, заставляющей нас испытывать интерес к жизни, предстают те точки непроизвольной бессребренности моментально точного созерцания, та шумными голосами акустически аккуратных, опасливых благозвучий загнанная в окраинный тупик тусклая глушь, где, вероятно, неслучившееся может быть явлено. Но такая медитативная удача крайне редко встречается в обстановке извечной неискушённости дряхлого, неорганизованного предместья, в рыскающей инерции срединного ландшафта, который, правда, время от времени припасает свой сдвиг стиля, чей дерзкий полёт бугрист и не сулит плавную навигацию.
        На этом фоне каждый новый текст Хамдама Закирова — всегда новый поиск одной и той же разновидности равновесия между авторским насилием и объективностью, одной и той же хвалы ферганскому зазеркалью и его обитателям. Это монотонное гудение, если воспользоваться термином теории литературы, вполне космополитично — оно беструдно пронизывает, к примеру, европейский пейзаж, эпическую коллекцию набросков для греческого поэта, и на земле Пааво Хаавикко мимикрирует под пространственное эсперанто. Так что дух дышит, где хочет. На юге и на севере громадные расстояния, сокращаясь и сжимаясь, теснят и стирают близь, которая теперь, в период дефицита утопий и профанной избыточности плоского времени, должна впитать хмель мифологической перспективы, что призвана стать далью. Этот стихотворный гул в поэтической практике оборачивается смутным участком и усилием только твоих скрытых личных ресурсов, импульсом твоих интуитивных инстинктов, без спроса вторгающихся на территорию неизвестности, которая на деле принадлежит исключительно тебе и нуждается в твоём волюнтаристском оправдании своей (её) вечнозелёной призрачности. Эта область транса — ей требуется твой труд, бремя твоего бдения, твоей неусыпной визионерской преданности некой невероятно чуткой кажимости, которая настаивает: сделай ко мне шаг, и я побегу к тебе.
        Почему так получается, почему поэт неустанно и неминуемо обращается к одной и той же картине своего, в сущности, совершенно бесполезного видения? Возникает впечатление, что в недрах текста прячется какое-то важное, священное для тебя вещество, созданное тобой до того, как ты появился на свет, в твоей предыдущей, дожизненной стране, и твой даймон то и дело тебя понуждает его найти: в том случае, когда в стихотворении синхронно и неожиданно сходятся два образа, две сцены, небывшее и воплощённое, ты чувствуешь приливы счастья. Впрочем, «быть может, всё и не так, когда меня читаешь», как пишет Монтале.
        В общем, поэтический опыт оказывается на поверку попыткой уклониться от настоятельности прожить чужую жизнь, увернуться от наваждения превратиться в мишень чужого наития и рискнуть не терять из виду предназначенную лишь для тебя твою тождественность, приемлемую хотя бы для толики твоей же единственности. Отсюда поэт вправе вообразить два пути дальнейшего: всё более настойчивую сдержанность, овеваемую попечением анонимного спокойствия, или огненный исповедальный нарциссизм, чёрного ворона на голой ветке или, по изумительному выражению Аркадия Драгомощенко, «птицу, пересохшую в пении».


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Герои публикации:

Персоналии:

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service