Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
 
 
 
Журналы
TOP 10
Пыль Калиостро
Поэты Донецка
Из книги «Последнее лето Империи». Стихи
Поезд. Стихи
Стихи
Метафизика пыльных дней. Стихи
Кабы не холод. Стихи
Галина Крук. Женщины с просветлёнными лицами
Поэты Самары
ведьмынемы. Из романа


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Воздух

2013, №1-2 напечатать
  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  
Переводы
Касаюсь дерева

Дамарис Кальдерон (Damaris Calderón Campos)
Перевод с испанского Борис Дубин

Сантьяго Хамберстон

Я, Хамберстон1,
сын скромного почтового клерка,
внук дирижёра волынщиков шотландской гвардии,
прибыл сюда
сотворить Америку.
Тёмный химик,
добела очищенный здешней солью,
я изобрёл небывалую вещь: пампино2,
помесь мечтательного голяка-самца с уроженками здешних мест.
Это я изобрёл будущее, футуризм, Маринетти,
и плевал я на Корбюзье,
Эйфелеву башню
и весь их манерный Париж.
Я научился шершавым словам:
каманчака, чарке, каличе
(это я-то, изящно игравший в теннис,
я, чья жизнь была ровной, как площадка для гольфа),
я перенял и внедрил технологию Шенкса
(о которой здесь не слыхали).
Я правил сильной рукой,
я правил рабочей силой
(бросовой).
Сначала я подчинил себе Священные Воды3,
а теперь распадаюсь, накрытый водами времени.
Я, приходивший в ужас,
когда индейцы между собой называли чушками
сверкающие стальные машины, наши дробилки,
напоминавшие им хрюканье свиней за едой.
Я утвердил Порядок,
внёс иерархию в Хаос:
по эту сторону — управляющие и англичане,
по другую — люди и звери.
Я, который принёс хоть какую-то утончённость,
кроху цивилизации в эту глушь,
миражным оазисам всяких Матильи и Пики4
противопоставив бассейн (оцинкованный),
создал площадь (общедоступную),
церковь,
электросеть,
орфеон, чтобы здешние троглодиты
слушали музыку —
оперу, а не тот же
нескончаемый, однозвучный шорох
песков.
Я счёл мир завершённым, сотворив половину мира:
«Селитра из Чили — лучшая на земле»,
нитрат натрия — самый результативный порох
для войн, что внешних, что внутренних.
Я был гражданином мира:
«Селитра из Чили завоевала Францию,
Швецию
и приблизилась к древней Элладе»
(пока немцы не заменили её синтезированной
на Второй мировой).
Я, превращённый в Сантьяго,
Сантьяго Хамберстона,
держал вот в этих руках золото мира,
белое золото
монопольных владений.
Состарившись, я был удостоен имени
Отца
селитры.
(Компания наградила меня медалью,
английский король пожаловал мне
Орден Британской Империи).
Я, Джеймс Томас,
чьё имя исчезло
под великой легендой и сараюхами для рабочих,
простёр мои корни на шестнадцать метров под землю
и не нашёл воды.
Пустыня и смерть поглотила мои владенья.


Калверт Кейси5

Увидев Гавану в Риме,
убогость Гаваны в Риме,
он больше не мог кормиться
грудью матери Рема.
Потом он узнал Рим в
Гаване эпохи нижнего палеолита.

Санкт-Петербург,
Париж,
Гавана,
Рим,
любое наважденье реально.

Он покончил с собой на ничейной земле.


С Пиной Бауш уходит целая эпоха

Женщина в чёрном,
с обыкновенным лицом,
в мужских башмаках,
сидит в последнем ряду театрального зала,
встаёт и кланяется с трудом,
как будто раздавленная величьем.
Последний край, куда дотянулось её сиянье.
Я едва-едва наклоняюсь к тебе,
чтобы шепнуть: всё великое исчезает.
(Твои губы,
как свежая ветка, ещё у меня на губах.)
Пока мы живые, никакие мы не богини:
вон, все суставы хрустят.
Рука,
написавшая строчку,
не разгромила армию, просто коснулась тебя.
Ничего театрального, ничего показного.
Когда всё великое исчезает,
когда смертный холод вгрызается мне в колени,
а рот забивает прахом,
я думаю о телах, танцевавших до изнеможенья.
Касаюсь дерева,
касаюсь пола,
думаю о тебе.


Прага

Бесполезно искать
Ursprachen6
(ни родины,
ни языка).
Бесплотная колоннада,
незыблемая, как бог.
Эти кости не говорят по-немецки.

 

1 Джеймс Томас Хамберстон, в Латинской Америке — Сантьяго Хамберстон (1850–1939) — английский инженер-химик, усовершенствовавший промышленную разработку селитры на севере Чили; теперь эти места, где работ давно не ведётся, стали «городами-призраками» и посещаются только туристами.
2 Прозвище здешних рабочих.
3 Агуа Санта — место и название одной из селитряных фабрик.
4 Матилья и Пика — старинные северочилийские посёлки.
5 Калверт Кейси (1924–1969) — кубинский писатель и журналист, по отцу американец. В 1966 г., с началом гонений на гомосексуальность, эмигрировал. Переезжал из страны в страну. Покончил с собой в Риме.
6 Ursprache (нем.) — праязык.


  предыдущий материал  .  к содержанию номера  .  следующий материал  

Продавцы Воздуха

Москва

Фаланстер
Малый Гнездниковский пер., д.12/27

Порядок слов
Тверская ул., д.23, в фойе Электротеатра «Станиславский»

Санкт-Петербург

Порядок слов
набережная реки Фонтанки, д.15

Свои книги
1-я линия В.О., д.42

Борей
Литейный пр., д.58

Россия

www.vavilon.ru/order

Заграница

www.esterum.com

interbok.se

Контактная информация

E-mail: info@vavilon.ru




Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service