* * *

Тюлень, и морж, и кашалот,
и, как случается в апреле,
Гольфстрим усталости плывёт,
толкая мокрые качели
плечом. Молчальница-вода,
трепанги памяти укромной.
Вот на морском коне солдат
несётся узенькою кромкой
с грибами бреда на песке,
оттенка нутряного сала.
И всё внутри. Лишь на виске
прожилка синяя дрожала.

* * *

В себе я почти не бываю,
головоногий моллюск,
но помню, как там сверкает
вода, обмывая куст,
скорее всего, сирени,
но не исключён и крыжовник.
На фотографиях дышат тени,
поднятые ковшом
дремучей большой медведицы.
Царит регулярный стих.
И утлый столик обеденный
зачем-то накрыт на двоих.

* * *

Рубят деревья. Птицы летят.
Вот пролетела пуля галчонка.
Сердце летит, хочет назад.
Глупое сердце — горячая пчёлка.
Рубят деревьев архивы и файлы,
тополя факел, флаги и флешки.
Бианки, и Паустовский, и Пришвин, —
в них убегают каштаны, орешник,
чёрных акаций колючки и мушки,
поползни, сони, другие зверушки.
Трупы деревьев. Амурские волны
Плещутся в трубах, волнуют валторны.
Щепок ущербы. Пустошей дрожь.
И деревянный готов макинтош.

* * *

Икринкой паюсной, зрачком от скайпа, точкой,
нацеленной вовнутрь, нацеленной в зенит,
рассохшейся, растерянною лодочкой, —
всё для тебя, тебе. Всё помнит и болит
по умолчанию. Заточенность печали
воды чистейшей — драгоценная порода.
Ворота заперты, придавлены плечами
раскрытыми. И пьёт штрафная рота
под райской яблоней, где ветер — на разрыв,
навзрыд, и в сторону: вернись в Сорренто!
Обломки сердца — мелкий частный взрыв, —
обмотанные синей изолентой.

* * *

Не работай в ноябре —
барствуй или сибаритствуй.
Для сестры, с сестрой, к сестре
задрейфуй на корабле
с уточнённым, будто бритва,
килем. Остро созерцай,
красный макинтош кусай.
Наблюдай. Пусть глаз привыкнет
к полыханью твёрдой тыквы.

* * *

В вольере твоего ума
трава достаточно свободна —
растёт сама. Расту сама.
Лень над ошибками работать.
Яранга солнечных лучей
над старым яблоневым садом.
Тепло, теплее. Горячей,
где райский сад граничит с адом.
Сто лет лиловая кора
питает импрессионистов,
и память, как модель двора,
занесена охапкой листьев.