Заячья охота С. Рассееву Май не бегает зайцем — а я люблю
заячью охоту: сердце и разум
в траве или в снегу,
где повелю,
становятся бианковским рассказом. Я сегодня опять спускался в ад:
пару кругов пробила моя палка. Боже мой,
неужели Ты тоже рад,
если Тебе даже рубля не жалко? Я люблю охоту на зайцев — а пока
у меня совсем другая работа: я живу по образу-подобию колобка — но мне к дедушке с бабушкой охота. Заячью охоту
в траве или в снегу,
где я повелю,
повелеваю,
я желаю лучшему врагу,
которого никак не называю. И кто бегает лисой,
тот меня и съест,
а кто бегает зайцем —
я того. Боже мой,
неужели и этот крест
носится не легче Твоего?
* * *
Лето звонит,
собирая по крохам впрок
мелодии,
предпочитает джаз-рок,
чтобы майский ёжик свернулся в клубок-
колокольчик,
и последний звонок
разменял на мелочь несколько штук,
и отвисли карманы и мозги. Майский ёжик или майский жук
после колюще-режущей тоски,
разучившийся летать жужжа,
колющийся, режущийся жук — только принимают за ежа
мастеры естественных наук,
принимают за ежа жука
и на грудь, на грудь его кладут. С последнего до первого звонка
не вытряхнувшее из глаз песка
лето и по крохам не соберут.
* * *
Равнину поливает мерный говор
а виноградник уползает в гору и я ищу резиновые шланги
но нахожу одну сплошную гофру
она всегда ломается на сгибах Я думаю о тех огромных рыбах
которые живут в литровой банке Рыбалка мне милее садоводства
без различений смежности и сходства
во всяких душу вымотавших тропах Как ранний Байрон или поздний Вордсворт
люблю я рыбу больше винограда и никакого образа не надо
на этих заплетающихся тропах Но если рыбок ягодами кормишь
то ни предназначенья не исполнишь
ни буквы из закона и пророков и Оден молодой и старый Колридж
полив равнину уползают в гору В туманном Альбионе в эту пору
не различают ни времён ни сроков Да это и не ваше дело это
сказали и все прочие поэты А мне бы тонкостенную резину
чтобы залить жару такого лета
вместо тяжёлой толстой чтобы воду
растягивать по саду огороду
особенно не надрывая спину
* * *
Если смотреть водой глаз
на воды сверху и снизу,
то летние пожары
зачахнут сами собой. Верхняя твердь сродни
самоубийственному карнизу — и эту крышу хотя бы раз
испытывал любой. Но иногда вода скользит
по огню напрасно: овощи её не любят,
фрукты не хотят. Наша плодово-ягодная жизнь — горящий праздник,
прекрасный перегрев,
неопалимый ад. Нижняя твердь — сыр с дырками и плесенью,
принимает в себя
нас и остальных. Нам бывает, если темно,
в этих дырах весело,
а если светло — делим на двоих эти пресловутые воды
выхода и входа,
эти пресловутые
дороги и мосты. Если на меня и обижается природа,
то потому, что мне прощаешь ты.
|
