Воздух, 2007, №1

Кислород
Объяснение в любви

Нике Скандиаке

Олег Дарк

В её имени что-то птичье. И ласточка летит / и насекомых на крыло берёт        Резкокрылых — из другого стихотворения. Мы также знаем, что Ника крылата. Крылат ангел. Повторяю, как заведённый: ты — говорит мне — ангела возьми с большой дороги / говорит мне        ты ангела себе возьми, говорит, с другой стороны / возьми, говорит          ангела себе возьми / ты возьми       говорит — мне света возьми с дороги        ты мне никто с дороги        возьми с дороги / дом        землю        флейту        для светляка и льва        ты по бедро в дороге        колокольню-утопленницу возьми        Кому? Это и есть рождение ангела, его возникновение или составление (вылупление?) — из каштанов, распутицы, утомления, холодных ближних. Ангел / так в пальто и спал        Появился        Разумеется.
И, значит, я о ней ничего не знаю, никогда не видел, ни с каким обликом не связываю (его у неё нет). Не представляю, что она чувствовала (или не чувствовала), когда писала их. Было ли это самозабвение, восторг и поток или холодное размышление и        что здесь ещё можно сделать (эксперимент). У Ники нет человеческого тела (для меня), кроме тела её стихов. И об этом теле, которое у меня перед глазами, содрогающемся, сокращающемся, корчащемся (у меня перед глазами), я только и могу судить. У этих стихов нет человеческого тела, никакого другого — кроме их собственного. Но не голос. Тело.
Не совсем понятно, как соединить крылья (птичьи, ангельские) с образом родовых мук, которые и есть способ существования этих стихов. Вероятно, через это возникновение-появление-вылупление (ангела, птицы, насекомого, цветка). Ангела-слова, птицы-слова и цветка-слова. Ангела-цветка. Всё-таки слова. Слово рождается от слова (в слове). Слова корчатся, мечутся, содрогаются, тужатся, у них напрягаются мышцы живота (потому что у слова, как у поэта, по открытию М. Цветаевой, есть живот), рвутся, дрожат, распускаются и сворачиваются, они лопаются, как почки, выбрасывают, выстреливают, выпускают и отбрасывают — отражения (способ размножения). (Большое искушение предположить, что в основании формы произведения (формы — не проблематики, не того, «о чём»), его рас-по-ло-же-ния — всегда какое-то одно сильное впечатление. Оно запечатлевается: длиной строк или способом рифмовки.)
Можно сказать, что переданы все виды и способы воспроизведения (каталог): животных, птиц (пресмыкающихся), растений. (Это потом уже замечаешь, что на логическом уровне — семантика — в этих стихах присутствуют все основные сигналы темы ро́дов: мышцы, дитя (кто двое — дети), плод, родился, родила от, ты родила во мне, родился почти что умер, сосцы, беременный (пожар дрожит, беременный водой), и даже родник и, конечно, мокрая... Но это потом. Первыми являются роды как состояние самого напрягающегося текста, его тела.) А как рождаются моллюски? Я не знаю. Но, кажется, их способ рождения тоже дан (в двустворчатых комнатах). Но прежде всего, конечно, клеток. Деление клеток. Их дробление, деление, разъятие слов и их повторное сползание. Это уже другое, новое слово — слова, с диакритическими знаками, рассекающими их тела*: косая, кавычки, дефис, двоеточие и проч. Бесконечный процесс размножения (сло́ва от слова и от себя самого), не предполагающий результат, не задумывающийся над ним — на нём не останавливающийся: вееры возможностей, свисающие гирляндой, или зеркальные преображённые (превращённые) отражения, с вопросительными знаками проставленными или подразумеваемыми. Варианты, из которых нельзя выбрать — остановиться.
Варианты стихи оплетают (кто — кого?). Порождение идёт во всех направлениях, рассекая тело стихов. Всякий плод — только этап. Своеобразие процесса: самовозбуждающийся организм: возбуждающий в себе роды, рождение (родовое возбуждение заменяет сексуальное) — и всем видам рождения придано (передано) страдание: клеточному, как и вегетативному. (Растение корчится — или сотрясается — в муке.) Беспричинное возникновение (и самого возникновения: возникновение возникновения): разве причина делает вещи лучше?
Образы утробы: раковина, дом (глубина, тишина, темнота), чаща леса, сильвы: если тебя назвать сильвиус, то в лесу тебя и убьют. Но мы знаем, что родился — это почти умер... Чаща леса — место, где рождаются (откуда рождаются). Как и пещера. Промежуток / место / зазор... (забраться / заползти). Убежище, лопнувшая оболочка ... Пещеристое тело стихов. Дыры... «Пустые» стихи, отмеченные звёздочкой, незанятые: щели, извергающиеся (засасывающие?) воронки. Тема пустоты, ненасытного (и несытого) самоопорожнения, выворачивания, извергания: налит до пустоты. Обратный процесс: наполниться = опорожниться, опустошиться, налиться пустотой, которая не бывает полной. Отсюда бесконечность процесса и его бесконечная судорожность.
Превращения (метаморфозы) — архаический способ рождения. Превращения предлогов: в дом, как / в / жертву... говорила на воде, как на неродном — ме́ста в обстоятельства или образ действия. Глаголов: умирать в родиться (и наоборот), не кончайся в начинаю (то есть разные формы длительности-незавершённости)... ряды превращений: бродилбоясь / боялсяобитать — собственного... редчайшиемерещитьсямороситьнеизмеримо... джинсовой (ожидание?) — внутренняя форма, вышелушивается (вылупляется) — плод, всегда содержащийся; родила: потревожить? — потрогать?... родился (остался?)... И пахать в качать или проситься в броситься: броситься на неё с обнесёнными (обнесёнными) телом руками? проситься — и, кажется, в результате вот этого зеркала (экрана), поставленного между ними и преобразующего: обнесёнными (обнесёнными) — второе, уже другое, слово, отражение, перевернувшееся из-за того, что на него взглянули. Вещей и предметов: сон в снег, свет в бег (и наоборот), дождь в лошадь, лист в лес, плод в плечо, (во сне — в стакане — в сне), губы в рыбы, а дом в конь.
Одиночество слов. Их изолированность, обособленность. Слова, потерявшие общее с прошлым — не в предложении (этом), а в языке. Меня раньше не было (отражения меня). Стоящие отдельно. Себе не тождественные (не похожие на себя). Рожающие (вы-ро́жающие из себя) в одиночестве и муке. Необычность и странность слова, которое рассекает диакритика (кавычки, косая, скобка) или, после рассечения, по другую сторону зеркала, отбрасывающие отражение-плод: книги, ]больше не властны»стны)с)ны  Это и есть остранение (отстранившееся слово) слова. Его перворожденность (раньше не было).
Интересно, в чём смысловое отличие скобок круглых и квадратных. Каково их различное значение? А оно должно быть: обморозил??] — {[по-разному] живых/ друг к духу/нутру врагу, [к] разрыву... [гор(--[«--» не произносится])... И на какое различное действие они каждый раз указывают.
И как соединить преследующий меня, навязчивый (навязывающий себя) образ Нарцисса (ни разу в стихах не названного) с темой родов. Может быть, через вот это эхо (нимфа Эхо), отзвуки и отражении. Нарцисс рождает отражение. И рождает цветок. Рождает их из себя. Без вмешательства и беспричинно. А Эхо зовёт и плачет:

                         о чём нельзя сказать, о том хотя / бы услышать
                                                                                            слышать
                                                                                            слушать

                         разлом / козла (котла), махабхарата и мабхарот,
                                                                                            жилы / /
                                                                                            должны

 

 

* Диакритические знаки (диакритики) — дополнительные знаки... употребляемые над или под буквами, а иногда и рядом с ними (! зд.: между ними), указывающие на передачу буквой иного звучания (зд: «словом» и «значения»).







Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service