Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Антологии
TOP 10
Стихи
Стихи
Стихи
Сокращенный вариант романа Л.Толстого «Война и мир»
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи
Стихи


Инициативы
Антологии
Журналы
Газеты
Премии
Русофония
Фестивали

Литературные проекты

Нестоличная литература

Поэзия и проза регионов России напечатать
  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  
Башкортостан
День, душа, диоксин

Айдар Хусаинов

        — Ну что, мужики, — сказал Роберт Биглов, поставив чашку чая на стол и забыв о ней совершенно. — Вы же литераторы, вот и напишите рассказ, ну, скажем, такой: молодой парень лет двадцати, крутой такой башкир, в прикиде, все путем, идет на танцы. Ну, там выпивка, бабу трахнул, подрался с чужой компанией, менты навалились, побежал. Прыгнул под мост, смотрит — пещера какая-то, сыроватая, но ничего. Ну, пьяный же, полез, шел-шел, провалился в яму какую-то, что ли, забылся. Уснул. Вот чего-то ветерком подуло, припекать начало, блевать тянет. Ну, проснулся, смотрит — а перед ним мужик стоит — на голове лисья шапка, кафтан на теле, то, се, в руках камча, за поясом сабля. Оказалось, попал в десятый век, а там жизнь удалая, степи, горы, на коня и вперед, за славой, за баранами-лошадьми. Битвы там постоянно, чуть ли не военным вождем стал. Ну, понравилось ему, и говорит он — что это мы прозябаем, всех надо забрать сюда. Вылез назад из пещеры, а она закрылась. Нет ее больше. А запал-то остался. Вот он и начал дружину сколачивать, весело жить. Вот что надо написать. — Роберт посмотрел на Хусаинова и Ахмадиева, студентов Литературного института.
        — Ну, — сказал Хусаинов. Ахмадиев промолчал.

*

        В купе было тесновато, но поместились. Четвертый, мужчина средних лет, сразу ушел к друзьям в соседний вагон и пришел только ночевать. Остались Биглов и некая женщина с дочерью Леной. Дочка была шустрый подросток лет тринадцати, мать оказалась башкиркой из Ишимбайского района, живет в Долгопрудном под Москвой, муж — русский, инженер, ее же зовут Нафиса, по-русски — Фиса. И ей в Москве не нравилось.
        — Ну не люблю я Москву, — тетя Фиса женщина лет пятидесяти, строгая внешне и внутренне, до боли знакомый тип. — В ней люди живут как волки, родня ли, друг ли — не признают, только деньги подавай. У мужа друг был, все он с ним возился — Коля то, Коля се. Когда Коля в Африку уезжал на пять лет, квартиру его сдавал, каждую неделю ездил проверять. А сейчас заболел, и хоть бы Коля этот приехал навестить. Ни разу!
        Тетя Фиса с горечью посмотрела на Биглова. Биглов молчал.
        — Не то у нас, в Башкирии. К кому ни приедешь, к кому ни зайдешь, всяк угостит, чаем напоит. Если не зайдешь в гости — обидятся. Родня. Все мы друг друга знаем. Двадцать лет живу в Долгопрудном, а не привыкло сердце, домой тянет. А может, слышали, в прошлом году в «Труде» писали про маньяков-таксистов. Они в аэропорту Уфы подбирали пассажиров, а потом убивали их. У нас Галиму-апай и дочь ее Мадину убили. Наши ездили опознавать. Они из Ташкента прилетели, обе видные, в шубах, с кольцами, ждать до утра не хотели. Два месяца возле лесополосы пролежали. Наткнулся на них какой-то охотник. Галиму-апай еще можно было узнать, а вот Мадину сильно волки погрызли. Многих они там поубивали, в общем.
        Биглов молчал. В животе урчало, а ресторан был закрыт. Поезд медленно передвигался в мрачном пространстве ночи, болтаясь, как колчан стрел за спиной всадника.

*

        Мать сидела в потемках на кухне, сложив большие опавшие руки на коленях, и все бормотала свою обвинительную речь. Она сморгнула, когда зажегся свет, и посмотрела на Биглова. «Приехал, — равнодушно сказала она. — Приехал.» Пластинка соскользнула на миг, и Роберт спросил: «Ну, как?» «Как-как, — заводясь, ответила мать. — Ты такой же, как твой отец. Второй Биглов.» Что-то щелкнуло в воздухе, полоска обоев плавно соскользнула на пол, уже заваленный подобными кусками, мать вздрогнула и забормотала.
        — Я, Биглова Рашида Исхаковна, обвиняю моего мужа, Биглова Ахмета Багаутдиновича, 1940 года рождения, нигде не работающего, в том, что он с 1990 года сожительствует с нашей дочерью Светланой, 1980 года рождения, сам пьет и ее заставляет пить воду, зараженную диоксином. Прошу наказать его по всей строгости советского закона, в чем и подписываюсь гражданка Биглова Рашида.
        Ложка в руках Биглова стала гнуться. Он вздрогнул и положил ее на стол. Отец не любил этих обвинений, и сейчас из угловой комнаты шел мощный импульс умиротворения. Мать вздрогнула и затихла. Уснула.
        Биглов допил чай, макая в него сухари.

*

        Роберт откинул одеяло. Получасовой сон прервался. Стена комнаты вибрировала. В это время отец обращался к душам древних башкир. Его речь заползала в самое нутро, как день проникает во все углы хотя бы и отраженным светом.
        — Души древних башкир, поселившиеся в нас, — говорил отец. — Возлюбите же покой и сознание его. Ваши враги мертвы, и только святость помогла им умереть. Обратитесь же к святости, зовите огненный костер поездов Улу-Теляка, зовите диоксин, пейте его, избывайте злобу и ненависть, зовите Бога, и Он придет, и вы придете к Нему.
        Речь оборвалась, и стал слышен шелест листвы на Коммунистической и жалобный вой одинокой машины, для которой закрыты все пути в рай.

*

        Под утро отец купал Светку.
        Она уже не могла ходить и только слабо двигала пальчиками худеньких рук. Биглов видел в слабом тумане ванной ее бледное личико с закрытыми глазами и слышал шепот из-за спины отца, закрывавшего то и дело щель в двери.
        — Папочка, они сказали мне, что нас заберут на небо. Они прилетят за нами. Мы будем лежать в своих комнатах, а они заберут наши души на небо. И еще они показали мне рай. Там так хорошо, там такой ясный свет, как днем.
        Биглов ушел на кухню, взял воды из бачка, стал умываться. За окном начинало светать, и было невозможно предугадать, что получится из этого серого света с мутной зеленой прослойкой деревьев, которые пока не умеют ходить.


  предыдущий автор  .  к содержанию  .  следующий автор  

Об антологии

Все знают, что Россия не состоит только из Москвы и Петербурга и что русская культура создается не в одних столицах. Но откройте любой общероссийский (а значит — столичный) литературный журнал — и увидите, что российская провинция представлена в нем, что называется, «по остаточному принципу». Эта книга — первая попытка систематически представить литературу (поэзию, короткую прозу, визуальную поэзию) российских регионов — и не мертвую, какою полнятся местные Союзы писателей, а живую, питающуюся от корней Серебряного века и великой русской неподцензурной литературы 1950-80-х, ведущую живой диалог с Москвой и Петербургом, с другими национальными литературами со всего мира. Словом — литературу нестоличную, но отнюдь не провинциальную.

В книгу вошли тексты 163 авторов из 50 городов, от Калининграда до Владивостока. Для любителей современной литературы она станет небезынтересным чтением, а для специалистов — благодатным материалом для раздумий: отчего так неравномерно развивается культура регионов России, что позволяет одному городу занять ощутимое место на литературной карте страны, тогда как соседний не попадает на эту карту вовсе, как формируются местные литературные школы и отчего они есть не везде, где много интересных авторов...

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service