* * *

Сарафаны, покупали, примеряли, зубочисткой десны драли
дамы, красной армии досрочно ленту верности вручали
хамы, им по стошке на задворке, а меня хуем вписали в
раму, может, иней их удержит, девочка металлом бредит
идол, проведи медовый месяц, посмотри как я стреляться
буду, менуэт седая кошка мне сыграет на дорожку
груда, дождевых и заржавевших, родинки мои устали
спали, на свинцовом одеяле, кайф достал ребром,
                                                     и все кончали.

* * *

Она ему — по строке на листке,
а он ей раза в три-четыре больше.
Оно ждет гудка в тишине коробка,
он на пальцы мотает воздушные рифмы:
Белый паровоз — теплая вода,
галки в небе заштрихуют слово дура,
и вместо него цветная чепуха
— разрисует паровоз, а воду замуслюет.
Она против ветра мечты собирает,
степь в грудь, звук в ладони,
остальное в карманы.
А он между строк серенады слагает
— на глупой свирели мотив подбирает.
Яблоком по темечку — прорастает семечко,
степь в груди заколосилась
— она к стене кирпичной прислонилась,
ладони разжала — звуки упали,
колоколом прозвучали,
старухи шли с васильками
по небу гоняли табунами.

* * *

Время догоняет перо, кубинцы стоят у прилавка,
............, мне все равно.
Пристальный гонор зовет водолаза,
каску засуну в ведро.
Кутерьма без начала, астрофизик у причала,
голубые верблюды, осьминоги ублюды, канарейка в степи,
                                                                                              образован — учи.

Отпечаток до срока, а в дерьме столько прока,
отговор требуха, а сначала игра.
Уплывет пароход, застрелись, мореход,
убаюкаю Катю, изнасилую Васю,
я слеплю города, суета, толкота.

Коченеет подушка, разродится зверюшка,
пламень белых ночей, скоро вносит врачей.
На Кумысной поляне встречу буйных зверей,
с отмороженной харей от свечей до свечей.
Хроматическим громом занесет в облака,
люк кормящийся богом от степного сыча.
Отрубите мне пальцы, жгута нет, да зассысь,
облепиховым ядом рожи всем замочи.