Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Заговор от одиночества
Александр Шаталов. Из цикла «Город и окрестности», «JFK Airport. Стихотворения»

04.02.2009
Алексей Кирдянов
        Александр Шаталов. Из цикла «Город и окрестности» // Новый мир. 1999. N#2.
        Александр Шаталов. JFK Airport. Стихотворения. США, Хьюстон: Глагол, 1997.

        Одна из особенностей поэзии Александра Шаталова — чувство маргинальности. Он восприимчив к наиболее острым психологическим коллизиям времени. Вероятно, это качество его поэзии и диктует ему формальный прием — Шаталов работает в режиме «стихопрозы» (более правильное наименование прие-ма — акцентный стих). Широкие возможности стихопрозы весьма органично взаимодействуют с лирическим темпераментом автора «JFK Airport». Нервный, несколько истеричный характер повествователя (главного героя книги), его изломанно-противоречивая мыслительная линия возможны, на мой взгляд, только в стихах, «сдвинутых» в сторону прозы.
        От прозы — и снижение уровня разговора, возможность привлечения в лирическую ткань мелких, обычно незначительных для стихов, деталей; и смутно угадываемый сквозной сюжет книги; и богатство разговорных интонаций. Да и темы «JFK Airport» — советско-коммунальные будни, «сниженные» заграничные (чаще всего американские) реалии, подробный пересказ любовных и житейских перипетий — ожидаемы скорее в бытописательской прозе, нежели в поэзии. Сравните любой фрагмент шаталовской книги с примерами традиционно-поэтического мышления (с пушкинскими — «Отцы пустынники и жены непорочны...» или «Недорого ценю я громкие права...»), чтобы убедиться в своеобразии нашего поэта.
        Чем еще характеризуется самобытность такой лирики? Главное, пожалуй — нелегкий поиск ролевой самоидентификации. Отсюда, видимо, сложные любовные метания, мучительный поиск своего «я» (в том числе — и как отражение в чужом «я»), яркообозначенное чувство отчуждения — от мира.

        Нью-Йорк как корабль со снастями оледенельми
        льдом скован и снегом засыпан до рубки и палубы
        чтоб в тело горячее вжаться не надо быть смелыми
        ах как бы смеялись с тобою над этим на пару бы
        все это Нью-Йорк снегом сжатый как рукопожатием
        в котором все жизни лишь щепы для нового зарева
        где ты замерзаешь прозрачный как льдышка где сжатием
        так просто тебя раздавить и не собрать уже заново

        Для героя книги мгновения счастья — состояние влюбленности, моменты физической близости, перемежающиеся с воспоминаниями отрочества или юности. Именно в такие мгновения близкие-ближние предстают перед ним, словно на групповом снимке: совмещены не только в пространстве, но и во времени.

        так всегда бывало мама накрахмаливала простынь
        или скатерть чтоб скрипели как зимою снег до школы
        ведь почти со всеми также: лето снег Сережа мама
        запах яблок из прихожей и тропа на электричку

        Фон сердечных коллизий героя чаще всего — натужно-коллективистский, советско-коммунальный (здесь я повторюсь). Ценности этого фона сегодня кажутся полубессмысленными. Бытовые зарисовки, красочно реализованные в стихах Александра Шаталова, узнаваемы, но они, подобно советским деньгам, обесценились и вышли из употребления: империя-Атлантида затонула.

        на первое снова бульон из говядины вываренной
        на второе сама эта говядина разваренная
        кости мозговые наверное на третье я не утрирую
        так сутками кормила своего мужа соседка моя людмила

        Портреты знакомых, соседей, родных и экс-друзей подробны, воплощены пристально-любовным взглядом. В итоге — фигуры «простых смертных» (чаще — совграждан) посредством шаталовской лиры преображаются в «бессмертные» мифические лики, в мистические персоны. И потому долго еще будут блестеть золотые коронки маминой подруги («была еще нина петрова / с двумя золотыми зубами»), а соседке-татарке придется торговать водкой («можно было на бутылках до нескольких десятков рублей в день иметь»).
        Впрямую или косвенно тексты Шаталова — заговоры от одиночества. Оно, одиночество, видимо — один из признаков эмоций автора, обязательный и неизбывный. Подробно обрисованная в книге любовь предстает по большей части как необходимая «физическая работа» — возможно, герой и не успевает осознать, любовь ли это или одна из граней физиологии («ну давай / глотай же работай...»)...
        Однако настоящая пронзительная любовная лирика возникает там, где наличествует серьезная сердечная привязанность: к брату, к матери, к друзьям. И тогда поэтическая речь оборачивается сплошным потоком обнаженной чувственности.

        тело горячее потное ну что же ты ниже ниже
        нежнее нежнее или не знаешь
        как нужно...<...>
        покрасневший влажный чувственный рот
        напоминает цветок китайской розы
        или бледные грозди герани

        Шаталов — со стилистической точки зрения — прямой наследник имажинизма. Отсюда его индустриальные, железобетонные декорации, частые акценты на жестокости и жесткости окружающей среды. Основными признаками имажинистского сознания являются и обильно вводимые в текст ножи, лезвия, кровь, сперма, зеркала, описания экстремальных состояний психики («по губам ударяет до крови»; «как ножик горлом пускает кровь»; «сережки в ухе кровоточат»; «я кусаю тебя чувствуешь опять кусаю / и смеюсь так громко что крови не видно во рту» и т. д.).
        Да, собственно и аэропорт (JFK Airport — аэропорт имени Кеннеди в Нью-Йорке) — аллюзия, явно корреспондирующаяся с имажинистской «Гостиницей для путешествующих в прекрасном» (так назывался созданный С. Есениным и В. Шершеневичем журнал).
        JFK Airport — главная фабульная точка стихопрозаического повествования А. Шаталова: аэропорт представлен и как гавань, от которой начинается путь, движение (т.е. как символ непостоянства); и в то же время как конечный пункт следования, возвращения в альма-матер, земля обетованная мечтаний (т.е. как символ стремления к постоянству).

        это место случайных встреч
        и звонков телефонных старым знакомым
        крематорий хрустальный сквозь крышу которого
        ангелы в небо улетают зябко и тревожно
        послышалось мама зовет откуда-то сзади
        алик алик бежит растрепав прическу навстречу нью-йорк

        Собственно, все стихотворения Александра Шаталова последних лет — полеты, перелеты или недолеты (возможно, что и стенограммы катастроф) — фантазии человека, обреченного любить.

        да это место свиданий так можно считать
        уже порядком устаревший и утративший былую мощь
        аэропорт еще дышит пульсирует бортовыми огнями
        самолетов желтым светом такси голубыми кубами залов
        ожиданий ночным светом фар свежим океанским ветром


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service