Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Вы не знаете, кто я такой?
О романе Вадима Месяца «Лечение электричеством»

24.02.2008
Вадим Месяц. Лечение электричеством: Роман из 84 фрагментов Востока и 73 фрагментов Запада. — М.: ТЕРРА, 2002.


        Третья прозаическая книга (1993 — повесть «Ветер с конфетной фабрики»; 1994 — сборник рассказов «Когда нам станет весело и светло») поэта и прозаика Вадима Месяца, уже около десяти лет живущего в Нью-Йорке, исполнена в самой распространенной на сегодняшней день эстетической манере. Речь идет о современной модификации жанра романа, отличительной особенностью которого является сплавление в нерасторжимое целое четко прослеживаемой сюжетной линии и довольно свободно текущего потока авторского сознания. При этом изложение, как правило, имеет дневниково-исповедальный характер и в той или иной степени фантасмагорично, поскольку описания событий, воспоминания и рассуждения фрагментарны, перемешиваются и накладываются друг на друга, а рядом с основными героями внезапно появляются и так же внезапно исчезают взаимодействующие с ними по ходу действия персонажи. Подобного рода текст, по преимуществу оставаясь прозаическим, фактически существует на грани прозы и поэзии: он красочен и насыщен метафорами, а внутри него то менее, то более ярко выраженно пульсирует вполне определенный ритм. Поэтому вполне закономерно, что такая проза зачастую, как в случае Месяца, выходит из-под пера поэтов и временами максимально приближается к поэзии:

        Манхэттен отражался скрижальными огнями в водах кругосветной реки и растекался в ней радужными нефтяными пятнами. Он падал в эту воду и, увлекая за собой растягивающийся в волнах овал луны, неуклонно сдвигался к востоку вместе с течением Гудзона. Распределенные в беззвучном аккорде прямоугольные отростки волнорезов с причалами, ресторанчиками, музеями, гуляками(...) пытались замедлить это сползнание, но в ответ обрастали волокнами водорослей и размокших газет. На берегу Форт-Брэгга тоже пахло тиной увядания, деревянно стучали яхты, размеренно и легко ударяясь друг о друга крашеными боками; проходили мимо свадебные теплоходы, роняя обрывки вальсирующей музыки.

        Фрагментарность, фантасмагоричность, перебив рассказа от лица главного героя отрывками, представляющими собой фрагменты авторского повествования и рассказа от другого лица, — в романе Месяца это соответственно описание обстоятельств судеб персонажей и воспоминания бабушки автора, относящиеся к 30-м годам советской России, — все это отсылает к эстетике постмодернизма, но это не более чем использование разработанных постмодернизмом приемов. При том, что цели меняются на прямо противоположные: не центробежное разнесение картины мира и сознания, а центростремительные попытки собирания их с целью ответа на вопрос, который сам Месяц еще в первом своем прозаическом произведении сформулировал так: «Кто я такой? Вы не знаете, кто я такой?» И уже в этой повести наметились наиболее цельно и органично воплотившиеся в романе и вышеописанные эстетические принципы, и присущее Месяцу стремление обрисовать параметры судьбы множества людей, вольно или невольно вовлеченных в активное действие (с особой полнотой это стремление реализовалось в сборнике рассказов), и те ключевые слова и символы, вокруг которых кружится сознание автора и закручиваются описываемые им события. Прежде всего это география и действие, неразрывно связанные между собой романтической мечтой о вырыве «из липких пут повсе-дневности» и нарушении «гибельного спокойствия» мира, в котором «все планомерно летит в пропасть и нет никакого способа это остановить». Однако эта мечта направлена не в некие запредельные глубинные или высшие миры, она «не выворачивает наизнанку твою душу, не заставляет глядеть на людей глазами обиды, она живет где-то снаружи, за много-много тысяч километров от тебя» — там, откуда дует ветер сладко-счастливой «конфетной неизвестности». Это рождает детски наивное, взросло разгульное, но вполне целеустремленное движение к некоему географическому центру — «соответствующему прочитанному в книгах и увиденному в кино», «абсолютно всем желанному и милей родного города». Желание перемены и свершения связано и с наивно-активным упованием на обряд встречи Нового года, после которого должна наступить «Новая эпоха, Новое время».
        И если в повести действие происходит в Москве, великой столице, и встречается связанный с надеждами на новую жизнь страны и ее жителей новый, 1989 год, а на столе соответствующая ситуации баранья нога, «бесформенная, жилистая, но с лакированным копытцем», принадлежащая «вовсе не домашней скотине, а какому-нибудь черту или античному Фавну», то география романа — сначала восток, а потом запад США, где и происходит встреча нового, 2000 года, нового Миллениума, и поедание купленной в итальянской лавке Нью-Йорка тушки поросенка. К этому времени «гора Кремль уже растворилась» и Нью-Йорк, «последний великий город, втягивал своими порами в глубину своего бессердечия потоки удивленных дикарских душ». Растворились и все надежды, и оптимизм героя, для которого «мир по другую сторону океана» давно обернулся «телевизионной фантазией безнадежности». Осталась только любимая женщина, единственная опора и отражение души героя: «постоянно готовая куда-нибудь помчаться, поехать, сорваться с места», не имеющая «никакого собственного жилья», которой «нравилось ставить перед собой невыполнимые задачи и жить в чарующей гибельности своих проектов». Два периода совместной жизни героя со своей любимой и составляют сюжетную канву романа: она оживляет своим приездом его прозябание в нью-йоркской квартире, и с ней он, уже бездомный и окончательно потерявшийся, путешествует в ее машине по Калифорнии, встречает американское Рождество, Новый год, русское Рождество и поднимается на Дьявольскую гору, при взгляде с которой вниз они страстно надеялись убедиться, «что в мире существуют другие, правильные уклады жизни, совсем не такие, как у них». Однако все покрывается туманом, отнюдь не растворяющим «многодневной усталости, разбросанности, избыточности и театральности жизни».
        Но в конце концов формируется новое качество жития с «номером беженства»: «теряем надежду, но обретаем упорство». И речь уже идет не о сладко-счастливой жизни, а о просто жизни, фактически — выживании, что заставляет вспомнить финал повести «Ветер с конфетной фабрики», в котором ее герои, проникая на конфетную фабрику, неожиданно для себя оказываюся на хлебном заводе, осознавая производство хлеба как «единственно возможную основу всех основ». При этом несколько неожиданную символическую окраску приобретает у Месяца слово «свинья» — единственное, по его словам, животное, которое ест своих детей. В повести свиньями обзываются начальственные чиновники, свиньей самообзывается стремящийся к преодолению и обретению себя герой, в романе о приготовлении поросенка в связи с разностью обычаев вспоминает описывающая мытарства своей молодости бабушка автора, через все США везет герой мороженную тушку поросенка, съедаемого при встрече нового Миллениума, «зловещая кабанья морда» встречает его в одном из городов Калифорнии, в связи с чем его спутница вспоминает процесс закалывания кабана и кричит: «Мы выживем. Мы победители».
        Фактически Вадим Месяц — певец осуществляемого в современных условиях, но старого как мир процесса движения людей по земному шару. Испокон веков люди стремились в другие края за другой жизнью, при том что кто-то оставался бродягой, но большинство оседало и выживало. Однако чем ближе к современности, тем исчезающе меньше неизведанных земель, и сегодня в основном приходится говорить о процессе глобализации — все большем перемешивании рас, национальностей, обычаев и вер, в перспективе ведущем, по выражению Месяца, к «полному историко-географическому равенству». Но это — в далеком будущем, которое может оказаться совсем не таким, каким мы его себе воображаем. А пока, в ходе перемешивания, формирования чего-то, нам неведомого, по свидетельству Месяца, мы «получаем неслыханный опыт освобождения», варясь в «собственных, полностью отработанных трагедиях». И если начало романа совпадает со временем бомбежки Белграда, переживаемой действующими лицами как то, что «Америка бомбит и кладет свой прибор на Россию, на славянский в общем-то народ», то в его финале герою звонит его любимая 11 сентября 2001 года. А он стоит на крыше высотного здания и смотрит на «задымленный Манхэттен»:

        На другом берегу реки рушились великие небоскребы. Открывать фотоаппарат Грабору не хотелось. Он думал о тумане, который растворял пристани Форт-Брэгга в осеннее время: разговорчивые тени рыбаков, прогулочные суденышки молодоженов. Наступала осень без свиданий на ступеньках Тринити-Черч.
        Продолжался первый день бомбардировок Нью-Йорка. Наш первый безвозмездный день.
— Любимая, — сказал он. — Мы хорошо жили. Приезжай.



  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2019 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service