Москва Мурманск Калининград Санкт-Петербург Смоленск Тверь Вологда Ярославль Иваново Курск Рязань Воронеж Нижний Новгород Тамбов Казань Тольятти Пермь Ростов-на-Дону Саратов Нижний Тагил Краснодар Самара Екатеринбург Челябинск Томск Новосибирск Красноярск Новокузнецк Иркутск Владивосток Анадырь Все страны Города России
Новая карта русской литературы
Страны и регионы
Города России
Страны мира

Досье

Публикации

напечатать
  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  
Успех Эппеля непропорционален дару

03.10.2013
Лехаим
№ 4 (240), апрель 2010
Афанасий Мамедов. Думаю, нет надобности объяснять, почему у литературных критиков часто не складываются отношения с писателями. У тебя с Асаром Исаевичем были достаточно теплые приятельские отношения, с чего они начались?

Николай Александров. Наше знакомство с Асаром Исаевичем произошло довольно неожиданно и прошло не вполне гладко. Я написал рецензию в «Дружбе народов» на один из его рассказов, напечатанный в том же журнале, который затем вошел в книгу «Травяная улица». Острая наблюдательность Эппеля, детальное описание останкинского «барачного» быта показались мне натуралистической придирчивостью, мелочностью, свидетельством нескромного отношения к человеку. Потом журнал «ДН» вручал премии своим авторам. На вечере был Асар Исаевич. Был и я. Узнав, что я и есть тот самый Александров, которому не понравилось описание бородавки, украшавшей одного из героев его рассказа, Асар Исаевич подошел ко мне и спросил, почему эта художественная деталь меня так возмутила. Я попытался объяснить. Асар Исаевич, в свою очередь, тоже стал объяснять, что описания его проникнуты совсем иным чувством. Я понимающе кивал, но по-настоящему осознал его правоту несколько позднее. Как бы то ни было, с этого дня между нами установились нежнейшие отношения.

АМ Как-то мы с Асаром Исаевичем «держали ответ» на радиостанции «Говорит Москва». После передачи уже мне одному Эппель читал свои давнишние стихи. Замечательные. Я спросил его, почему не издает, и он ответил, как бы в шутку, что много лет тому назад познакомился с поэзией Иосифа Бродского.

НА Я помню, как во время Иерусалимской книжной ярмарки, на которую прибыла солидная делегация российских писателей, мы ехали на микроавтобусе, кажется, в Тель-Авив, а может быть, в Хайфу на встречу с читателями. Дмитрий Александрович Пригов, Мария Арбатова, Асар Эппель, Дмитрий Быков и я. Эппель, сидевший рядом с Быковым, полдороги развлекал его своими лимериками. И Быков громко смеялся. То есть слышен был с переднего сиденья только смех Быкова, а стихов Асара Исаевича, читавшего по обыкновению тихо, слышно не было. Так что даже завидно становилось, тем более что я знал — лимерики Эппель пишет замечательные. Как я его ни просил потом, он так и не соглашался на публикацию, предпочитая чтение в узких кругах. Мой любимый лимерик был вот какой: «Разгребли на заводе Бадаева / Неизвестный фрагмент Чаадаева. / Что ни слово, то ять, / Ни … не понять / И девать неизвестно куда его». Год назад, когда для сайта «Букник» я снимал небольшие пятиминутные интервью с разными писателями, я, разумеется, встретился и с Эппелем. Лимерик про Чаадаева он прочел на камеру. С режиссером Антоном Гонопольским мы даже решили весь цикл назвать «Фрагмент Чаадаева». Но в этом виде наш проект не прошел, хотя интервью с Асаром Исаевичем осталось.

АМ Эппель был один из тех немногих писателей, кто мог без особого ущерба для приятельских/товарищеских отношений честно высказывать свое мнение по поводу того или иного произведения. И дело не только в том, что чаще всего замечания были по существу, кажется, причиной тому удивительная деликатность Асара Исаеевича.

НА Необыкновенная чуткость, деликатность Асара Исаевича, кажется, выражалась во всей фигуре его, в какой-то невероятно грациозной и плавной, мягкой походке, в тихом голосе, в чуть ироничной интонации, с которой он рассказывал анекдоты или читал свои замечательные лимерики. Нет, конечно, и в рассказах своих он не был коварным наблюдателем, и руководила им в его живописаниях послевоенного московского (почти подмосковного) быта — любовь. Та же поездка с делегацией писателей в Израиль памятна мне не только лимериками. Мы приехали на встречу. В зале собрались интеллигентные люди, пожилые в основном, — все как будто знакомые лица, которых сегодня так не хватает. То есть при взгляде на них вдруг понимаешь, что когда-то ты этих людей часто встречал в Москве. А сегодня нет. Начался вечер. Публика сразу же стала довольно яростно задавать вопросы Дмитрию Быкову. Пылкость объяснялась просто. Дмитрий Быков, оказавшись в Израиле, сразу же сказал, что считает образование Государства Израиль ошибкой, потому как «соль на то и соль, что должна быть в супе, а не в солонке». Иными словами, пребывать в рассеянии, а не быть собранной в одном месте. Атмосфера накалялась, и тут слово взял Асар Исаевич. Он встал и произнес: «Здравствуйте, дорогие друзья. Прежде всего, я должен вам сказать, что я всех вас люблю». И дальше стал говорить про свою семью, про идиш, на котором в его детстве говорили многие. «А теперь, — спросил Асар, — поднимите руки, кто знает идиш?» Несколько рук поднялось. Но главное — изменилась атмосфера, то есть сразу как-то заметно потеплело, исчезли настороженность и некоторая подозрительность. И все пошло своим чередом.

АМ Что определяло необыкновенное внимание Асара Исаевича к речи и языку?

НА Такт и чуткость… В его переводах это сразу бросается в глаза. За примерами ходить недалеко. Скажем, «Люблинский штукарь» — название конгениальное произведению Исаака Башевиса Зингера и, право же, дорогого стоит. Но дело не только в переводах. Эппель остро воспринимал слово — и письменное, и устное. Он был памятливым хранителем московской речи, тут же ловил малейшую ошибку. Удивительное чувство языка, бережное отношение к речи видны в оригинальных рассказах Эппеля. Как-то странно, что его сборники: и «Травяная улица», и «Шампиньон моей жизни», и другие — остались как будто в стороне, на периферии, как будто до сих пор не востребованы, не прочитаны. Может быть, я ошибаюсь, но все-таки успех Эппеля у публики (а он был, конечно, как было и признание) не пропорционален его писательскому дару, его художественному мастерству, его внутренней душевной деликатности, наконец, которая открывает благожелательность к человеку и благоволение к миру истинного творца.


  следующая публикация  .  Все публикации  .  предыдущая публикация  

Герои публикации:

Персоналии:

Последние поступления

02.06.2019
Дмитрий Гаричев. После всех собак. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2018).
Денис Ларионов
06.05.2019
Владимир Богомяков в стремительном потоке времени
18.04.2019
Беседа с Владимиром Герциком
31.12.2018
Илья Данишевский. Маннелиг в цепях. Издательство "Порядок слов", 2018
Виктория Гендлина
14.10.2018
О творчестве Бориса Фалькова
Данила Давыдов
11.04.2018
Беседа с Никитой Сафоновым
28.01.2018
Авторизованный перевод с английского А. Скидана
Кевин М. Ф. Платт

Архив публикаций

 
  Расширенная форма показа
  Только заголовки

Рассылка новостей

Картотека
Медиатека
Фоторепортажи
Досье
Блоги
 
  © 2007—2017 Новая карта русской литературы

При любом использовании материалов сайта гиперссылка на www.litkarta.ru обязательна.
Все права на информацию, находящуюся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Яндекс цитирования



Наш адрес: info@litkarta.ru
Сопровождение — NOC Service